планета Поэтян и РасскаЖителей

Проза,Романы,Мистика, ужасы,Философия,Психоделическая проза,Психологическая проза
«Психосоматический роман»
Jess Dale

Логин:
  
Пароль:

Психосоматический роман

ЧИТАЙТЕ ВООБРАЖЕНИЕМ.

Психосоматический роман

Книга первая

«…и рушит самообладание то, как просто ты
отдаешь время, ничтожно его убиваешь.»

Глава 1
Реальность внутри

Собираю по крупице краски уходящего дня, а солнце тает в воде, каждой капле отдавая свой искрящийся свет. Воздух легок так, что можно дышать лишь вдохом и не помнить себя, но я в прокуренной мгле в ожидании момента, когда снова распахнет крылья утренняя птица, и мы откроем себя надежде.
Складываю минуты в часы, а дни в годы и как-то не по себе от их стремительности. Я вижу трехмерную картину, на сетчатке механизированное представление давления плоскостей, сковывающих мое тело, хотя я уже мало себе представляю, что это такое. Чувства же складываются из простых реакций. Непонятным образом я могу растворяться в пространстве, словом, я могу управлять собой и окружающим меня миром. Я - идея, мысль, разум.
……………………………………………………………………….
Что-то падает и со звоном изменяет свою форму, теперь я вижу, как оно размно#ается, но я не коснусь этого, ведь скоро все станет пластичным, растечется в беспамятстве – все станет одинаковым.
Вспоминаю один из вечеров мозговой атаки, тогда мне казалось шизофрения – это вовсе не патология, а одно из наших обычных состояний. На улице было тихо и прохладно, наверное, даже слишком тихо, чтобы этому улыбнуться, даже деревья не шевелились, панически вцепившись в окаменевшую червоточину вселенной – мир умер, тогда я тоже решил впервые, даже возмо#но это произошло спонтанно, как иногда бывает. Ненавижу бесконтрольность!!! Неожиданно ноги пошевелились. Я знал – я куда-то бежал, потом остановился, вдохнул из нового потока воздуха и толкнул ЕГО… потом я перемещался так быстро, как этого еще не происходило со мной.
…………………………………………………………………………
Снова проснулся, проклиная это состояние, к тому же я делал это более чем странно. Вы когда-нибудь будили свое тело, находясь вне сна?
Несколько глотков на миг охладили жжение. Я сгорал, давно медленно тлел и никакие медикаменты не спасали. Каждый день от меня отрывалась часть, я плевался кровью и отравлял в себе части еще живые. Мне казалось, так должно быть и иногда я ловил себя на мысли, что мне это нравится. Противно. Удивительно. Паутина голубых рек словно сковывалась льдом, а потом вдруг внезапно вспыхивала. Я был готов к этому всегда, всегда проглотить каплю ртути. Поздно наступило слишком рано.
Человек – оружие в руках других людей, которые посягают на что-то высшее и выходят за рамки известного нам. С этими мыслями я проводил столь короткий для меня день, понимая, насколько мы завязли. “Плевать на все, плевать друг на друга” - звучало в мыслях каждого. Что-то должно взорваться – слишком много всего, слишком много пустоты. Поколения сменяются, я обречен наблюдать за бессмысленными круговоротами, я устал быть Иисусом полиэтиленового мира. На сегодня хватит!!!

Глава 2

Увядшие соцветия опадают. Земля клянется принять нас всех. Неугасаемо пламя внутри, но мы замерзаем, потихоньку прогрызая себе путь. В одиночку, с твердой хваткой.
Факты цепляются за события – так складывается история. Иногда мы даже понимаем и нас не догнать, как одной капле также не догнать другую – наоборот они медленно отдаляются. Все вокруг рождается и умирает, различие лишь раньше или позже, быстрее или медленнее, а качество смерти – понятие весьма сложное, хотя, его вполне можно охарактеризовать емкостью страха, испытанного за жизнь – это счастливее или несчастнее ты, но ты же считаешь себя свободным?
………………………………………………………………………....
И каждый раз он просыпается и снова и снова отряхивает себя от пыли, порой, находя себя завернутым в одеяло, а когда оказываешься в пространстве, без каких-либо законов – ты живешь!
Бабочка едва разорвала кокон и раскрыла свои крылья, как чуть не стала чьей-то добычей. Я родился бабочкой и весь мир немного другой, чем его представляет каждый из нас… Бабочка вспорхнула, и ее крылья осыпались красно-желтой листвой. Их также присыпает пеплом, приносимым чужими ветрами. Я снова очнулся в одиночестве. Я пепел и я когда-то сгорел. “Она однажды очнется” – пронеслось в моей голове – “и они не будут больше так свирепы, потому что падают на камни и напоследок широко открывают рты, но тишина - безумие”.
Он выпил чашечку веры и вышел на улицу. Шипение окружающих машин казалось взъерошенной кошкой. Дома падали, стоило лишь поднять голову. Птицы как будто чем-то испуганы, будто совсем обезумели, не зная, что делать, куда лететь, где осталось тепло – они ищут, они рассекают грудь и вонзают клювы, пересекая твою вселенную, и пытаются найти пищу.
Это было привычным явлением в тех краях, я бы даже не стал рисковать возвращаться в их мир, если бы он не продолжал так настойчиво напоминать о себе. Волна безудержного смеха, непритягаемая смыслом, оборвется также внезапно. Ничто сейчас не пробудит во мне хоть какую-то добропорядочность к их ничтожеству.
Горизонты перестали стягивать меня. Недоумевающие лица людей являли собой смятение, но все шло уже лучше, чем неделю назад, так как стажировка в компании «помоги себе сам» была более или менее успешно пройдена. Будильник долго звонил, прежде чем я заснул. Мне показалось необычным, что стрелки часов движутся хаотически, но это иногда случалось. Отражение свое я тоже не смог найти и отвлекся от этого. Движение не прекращалось, и мне было уже пора. Я тяжело вздохнул и долго смотрел уходящей в даль…
Одно состояние сменялось другим – так происходило вечность, так, к тому же, она и проходила. Следы меркли в полутьме, я озирался и ступал назад, потом решал поменять что-либо, разворачивался, и получалось, что я иду назад, и то ли никуда не уходил, то ли все запутывалось, и уже было невозможно ничего понять. Поверхность неоднородна вследствие своей проницаемости, то, что ты видишь перед собой, может находиться сзади. Будь осторожен – правда многогранна, но предсказуемость свято врезалась в мораль. Возвращайся грустным и великим туда, где никогда не был.

Глава 3
Лабиринт

На этот раз я вышел на улицу в плаще и с шарфом – было уже довольно прохладно, и я решил перестраховаться. И как только я вышел, воздух наполнил шум капель – дождь хлынул сплошным потоком воды. Я улыбнулся и начал разговаривать. Улицы резко опустели. Раньше этот шепот был мне не заметен, зато теперь я узнал многое. Тогда мне нравилось слушать дождь потому, что другие этого не делали. Ключ находился за запертой дверью.
…………………………………………………………………………
Я состоял из пузырей, которые то и дело спешили лопнуть или оторваться. Капилляры уже впитали тот яд, которым я себя заразил. Я начал ощущать это каждой клеткой, я мог занять себя делением на пазлы видимого мной изображения настоящего. Все, что я представлял, было для меня реальнее реального, я терялся в понятиях, видел никчемность каждого и хотел это показать, но все не так прочно, как кажется.

Молчание

Тишина…тишина. Такое чувство, что тебя здесь нет. Четко слышен поворот ключа, шаги и голос, который ответит на все. Ты все знаешь или должна знать, ведь это четко произносится в моей голове. Нет, губы даже не пошевелились. Я плохо представляю себя в твоих глазах, хотя чувствую, что это оболочка, которая меняется так часто, что нельзя уловить чистое естество. Я словно в плаценте, но рождаюсь периодически, чтобы не потерять себя совсем за тысячью масками одного. Иногда я стучусь в стекло, не видя его перед собой, и все громче и пронзительней крик внутри. Презираю неуверенность и тут же долго пытаюсь выбрать между да и нет. Крошится небо, седеет тонкая нить жизни и, как обычно, схватился за другой берег мост. Я иду, и ведут меня перипетии судьбы беспомощного, как младенца.

Глава 4

Выпал снег, выпал необыкновенно грязным, и все казалось столь серым и мрачным, что  уже вовсе ничего не хотелось, и лишь синие черви шевелились под кожей, и порой оглушала тревога. Хотелось, наконец, все поведать им, но никого рядом.
Соль была рассыпана по земле, когда ноги нагружали ее тяжестью тела – она хрустела, казалось чьи-то слезы, застывшие воском, замерзавшие, падая вниз.
…………………………………………………………………………
Я оказался на полу. Дикая отчетливая разрывающая боль проникала в центр мозга. Свежие кровоподтеки покрывали все тело, маленькие острые шипы разрезали кожу и стремились наружу – было непонятно что это, да и думать было чересчур тяжело. Показалось, включился часовой механизм и отсчитывает каждую секунду, наслаждаясь чужой болью. Я прилип к полу как жвачка. Перерождение ждало меня за полшага до неизвестности. Ты прорастаешь изнутри, энергия скапливается, собирается в один огромный заряд, переполняя чашу. Ты стонешь и силишься разорвать провода. Кожа шелушится кусками нестерпимого чувства. Ты больше похож на столб, обклеенный листовками. … Вот-вот вырвешься и улетишь…
…………………………………………………………………………..
Дорога выстлана изумрудом, все дальше и дальше, все ближе и ближе. Тень мелькает невнятно. Ищу себя.
……………………………………………………………………………
Хромосомы сплетали цепь неверных кодов, пытаясь их взламывать, взламывать самих себя и строить армии – чем меньше разума, тем больше силы – попадали в тупик. На свет появлялось очередное отторженное существо, как и другие, надеющиеся что-то изменить не в своем сценарии и в окружающем мире. Человеческая единица ничего не стоит, хотя бы по тому посягать  нужно на самое высокое, иначе ты падаешь еще ниже начального уровня. Есть и микромир, где другая шкала.

Роман движется по моим правилам
Глава 5
Где ты

Танцуя с огнями листвы, бабочка замедляла движение, приход забрал ее в свои тиски. Она упала в теплый воск и, застыв, дарила свои откровения. Она была где-то рядом и пыталась награждать своим присутствием.
Шаги по-прежнему звучали, как неестественный скрежет по коридорам, которые я сшивал заплатами дверей. Они могли стремительно уноситься в туманную глубину подсознания, либо вновь возникать, замыкая круги. За одной из них я ожидал что угодно ужасное или наоборот. Непредсказуемость пророчила какую-то смешную очевидность и, не доходя до нее  пару жизней, меня останавливало то, что я услышал: коробка хохотала клоуном на пружине. Почему он был столь властен? Я клонировал страх и раздал его людям огромными кусками. Пора завершать цикл, пусть дрожат и исчезают – они превзошли себя.
…………………………………………………………………………….
Зеркало треснуло и разлетелось мелкими воплями, кусочками звезд, не выдержав, не стерпев – отражение было прочнее. На нем когда-то было написано грустным почерком, слова смывало прибоем времени, но сожаление и новые потери мгновенно заполняли его жесты. Чернила смешивались с океаном, в котором люди представлялись пешками и собирали что-то со дна.
Жеваные объедки – яркие признаки этого сезона, сумбурно были разбросаны по тротуару и газону, они прилипали ко взглядам. Остатки поэзии, вскормленные моими депрессиями, могли удивить. Эти картинки сами переводкой любили пеленать глаза.
Незадолго до этого мы сами себя убиваем. Мы разгоняем ритм и принуждаем сердца биться быстрее, разбив скорлупу нового эго. Мы сцепляемся корнями и становимся друг другом. Я же могу заблудиться в квадратах кафеля, голубого как небо, я вряд ли вижу свои черно-белые сны. Слив раковины впился в меня всеми шестью глазами, потом одним огромным и после, уже начинает глотать воду, пену и мое удивление… Таким  образом я рисковал расстаться с реальностью навсегда.

Глава 6
Абстракция будущего

В полной темноте было трудно понять, зачем нужно видеть то, что как будто бы есть и что давно якобы уже существует и как это располагается. Он искал другое, знал, что здесь эти законы не действуют и ты более чем свободен, когда сам задаешь координаты  и формы. Больше всего ему нравилось пространство плавающих единиц, оставалось лишь определить, как обрубить тугие канаты веса, и можно было бы перемещаться параллельно измерениям, а не только вращать их относительно себя. Он налаживал контроль или по капле терял рассудок. Он был уверен, что приближается к сути, но этот портал больше никто не использовал и встретить разум или даже, хотя бы программы, работающие по своим законам без других рамок, становившимися независимыми (самостоятельными) было невозможно. В его бездне не парило ни одной цифры, ни одного блика.
Он не отчаивался, всего лишь плел паутину недоверия и ловил в нее себя тут же, незамедлительно переходил к новым теориям. Безрассудство оставалось тем, кто считал себя нормальным, кто считывал себя с мониторов, руководствовался газетным незнанием таких же ищущих на кого положиться, у кого украсть то, что можно назвать своим и обкрадывать других вновь, все продавая и продавая, становясь гением, сотворившим шедевры.
Он считал, что они глупы и лишь генетический материал, они наступят туда, где уже кто-то был без риска, не подозревая о возможности найти настоящее счастье и подарить  другим, а остальные пусть дерутся за эти объедки. Счастье быть первым – это дорого для каждого.
Он сделал себя сильнее: изменил емкость, воспринимаемую мозгом, сделал аналог цифрового мышления, в общем, человечество медленно приблизится к этим высотам. Оно подобно многоножке плетется и отсекает расстояния, думая, что мчится с невообразимой скоростью, а количество ног лишь подкрепляет иллюзию. Коррозия человечества – тщеславие, жадность и спесь найдет своих героев, которые приведут к самоуничтожению. Рано или поздно грядет раскол, империи шатки и гниль поразит изнутри, как бы это не предотвращали. Спасение становится на одну ступень с гибелью, крах будет ждать нового времени, а пепел, гонимый свободными вечными ветрами, образует пустыни.

Глава 7
Люби

Свет сжигал глаза, когда я разлепил сраставшиеся веки. Ссохшиеся белки глаз противно желтели. Организм напоминал осушенный колодец.
«У меня есть еще один шанс » - пронеслось в голове – «каждый день – это новая жизнь, опирающаяся на факты моего вчера». Вчера я любил и сегодня должен, я хочу!!! Разбуди во мне это снова. Океан исчезнет без питания рек, у любви тоже есть свой алтарь. На тебя может пасть жребий, и ты станешь покорной жертвой или пораженным мятежником. Серебро будет покрывать грани, для нас оно может стекать самой дорогой потерей, щеки могут блестеть размазанными прозрачными горошинами или размывать тушь. Цену всему ты сам устанавливаешь, сам выбираешь и способен глупо ошибиться.
Ты должен быть с ней всегда, во сне охранять ее и роль тебе дается воина, безоружного, но вспыхнувшего в самой глубине. Пишешь письма иглами, ведь тело все равно обречено, и ты украшаешь себя бусами из прожитых лет, нанизанных на линию жизни. Когда бусы сорвутся от тяжести или нелепо коротка нить, ты больше не проснешься  с ней в постели, крепко обнявшись, став единым целым. Зато, найдя в камне трещину, прорастет семя, и осыплет скоро листву с ее именем дерево возросшее там. И занавесит окна мглою, и она будет с нетерпением ждать следующего утра, чтобы вновь увидеть его. А те, кто не дождался и не нашел, получили вместо огня лед.

Глава 8
Город

Город- это воспаление на теле земли. На обрывках планеты появляются прыщи домов, склады судеб в многоэтажных тюрьмах. Прорастают города и запирают окна, запирают двери. Вручают роли всем и жители не выйдут на улицу без масок. По утрам они запирают свои коробки, их выблевывает парадная и они, собравшись в стаи, спешат выполнить приказ.
Иссохшая глотка туннеля проглатывает толпу, я не хочу быть ее частью, и, перемещая куда-то, плюет наверх – ближе к солнцу. Железные сигареты труб продолжают активно коптить небо так, чтобы день был серый, а ночь беззвездной. И все улыбаются небу, и не находят предела своей гордости. Тянутся ввысь мертвые цветы-арестанты.
Стены движутся развратным танцем, а что-то живое еще хочет теплиться мечтой. Город подпирает тех, кто карабкается вверх.
Горожане, как крысы бегут из норы в нору и дохнут, отравляя друг друга безответственностью. Они фальсифицируют все, что пахнет банкнотами, и сами становятся фальшивыми. Ты можешь забыть – это практически стопроцентное решение проблем. Гордость новокаином мажет. Ты оброс шипами и запрятал себя далеко, чтобы не пустить чужое. Каждую пору твоей кожи будет тошнить тобой, снова и снова твоим ядом.
Нельзя быть окруженным тобой, когда лишь начали резаться крылья.

Глава 8

Клетка из снов оберегала ее – всегда прятала, снимая солнечную улыбку. Можно было следовать за другими вверх по лестнице, но она не хотела, думала, что знает что там. Ее пугала эта бесконечность, она не видела смысла в надежде, которая убивала, потому что каждая ступень отнимала часть жизни.
2006-2007 Earth years

Моя первая книжка. Написана в течение одной волнительной ночи. Для тех, кто ищет ответы. Исполнено впечатлительным юношей.


Добавить в альбом

Голосовать

(Голосов: 2, Рейтинг: 5)

Обсуждения и отзывы

Туры в Хорватию и Черногорию

18+
Продолжая пользоваться сайтом вы даете согласие на обработку ваших персональных данных и использование файлов cookie.
Ознакомиться с нашими соглашением об обработке персональных дпнных можно здесь, с соглашением об использовании файлов cookies здесь.
© «МегаСлово» 2007-2017
Авторские материалы, опубликованные на сайте megaslovo.ru («МегаСлово»), не могут быть использованы в других печатных, электронных и любых прочих изданиях без согласия авторов, указания источника информации и ссылок на megaslovo.ru.
Разработка сайта Берсень ™