планета Поэтян и РасскаЖителей

Фэнтези и Фантастика,Проза,Романы
«Чистый хозяин Собственного Мира. Главы с 76 по 80.»
Женя Стрелец

Логин:
  
Пароль:



Чистый хозяин Собственного Мира. Главы с 76 по 80.

Глава 76.

Если вкратце изложить текущие опасения Доминго и надежды Дрёмы получится картина, в центре которой - поисковики.

Переход от автономных к высшим дроидам принёс максимальное очеловечивание общей формы каждого в отдельности и не меньшее их сфере в целом. Атомизацию. Естественно, способы коммуникации вышли на первый план. Существование облачного рынка дроидов не представляется странным в свете этого. Но он частность. Клуб. Момент свободной воли для них, момент такого вольного перемешивания там, где пришедшие зависят от оставшегося за порогом рынка. Рынок в пределах смотрителя, на тот момент – Змея, человека, как поля. Место непредсказуемых знакомств, которое безусловно приятно, но рассчитывать на которое в деловом плане нельзя.

Рынок - уголок, а вот широкая панорама их жизни.

Состоявшиеся связи, это властные связи. От власти перераспределённой сугубо добровольно, преданной тронам почтительно. До полностью насильственной, как на турнирах, от которых нельзя уклониться. Но и это ещё не панорама, а частности - непосредственные контакты, перепутанные орбиты.

Пространство же между ними, незнакомыми, чужими, о существовании друг друга не подозревающими дроидами, заполнено властью иной. Всепроникающей. Властью... Денег!.. Шутка. Властью меток.

При невообразимом количестве доступной информации на пьедестал встают средства её обнаружения и сортировки - поисковики. Это как с простором, открывшимся тебе. Всё прекрасно: никаких границ, рвов, заборов, преград. Если имеются средства перемещения в нём. Ещё - средства ориентирования, компасы, указатели. Иначе, что толку в плоской бескрайней равнине для черепашки?..

Средства, это метки. Ну, не ездовые драконы, скорее голубиная почта. Технические дроиды. Протяжённостью своих орбит достигающие краёв дроидской сферы. С небольшой скоростью перемещения по ним поисковика - метки. Она летит, пока не прилипнет к адресату, узко заданной цели. Это одна крайность, один тип меток. Противоположный тип: метка с орбитой столь малой, что Чёрный Дракон берёт её в зубы, или не дракон, короче, берут с собой. И носят с собой. Она прилипнет к тому дроиду, который за всё время путешествия просчитается ею как подходящий. В котором обнаружит наибольшее количество деталей подходящих к сложному, многоаспектному запросу. Дроид-путешественник отпускает её, она мчит обратно и прилипает к выбранному дроиду, оставив след за собой. Так приводит к нему. Как правило, заранее содержит записку с приглашением в семейство или требованием направить к тучам, к связным Впечатлениям определённого типа сопроводить Восходящего.

Междроидский нюанс. Использование не по прямому назначению...

Такие метки позволяют владыкам, да и кому угодно, без турнира и допроса узнать, что за дроид перед ними. Действуя наугад. Направляющими безмолвными вопросами. А именно... Проверяя свои подозрения, они закладывают их как требования в метку и вблизи конкретного дроида выпускают, смотрят: прилипнет или нет и насколько быстро. Умные владыки при этом сочиняют предлог. Впрочем, не так уж легко дроиду обмануть дроида!.. Появление метки без зова настораживает всегда. За мной наблюдают? Зачем наблюдают?..

Метки же непрерывно собирают детали того, что просеивается дождём. Собирают и приносят тем второй расы дроидам, что помогали собирать эскиз. Которые знали уже тогда, к каким мирам направляют. Преемственность. Они-то и в состоянии интерпретировать. Они скажут, направлять Восходящего туда или туча не подходит. Сложные взаимозависимости специальных поисковиков, специальных интерпретаторов. Дело спасает то, что междроидские взаимодействия чрезвычайно стремительны. И всё же... Сколько изгнанников стали таковыми, пропустив срок только из-за спешки на последних минутах!.. Субъективно, объективно ли не успев дособрать желаемое!

Метки карманная валюта. Они уточняют. Они про детали. Прежде них и куда важней Поисковики. Прокладывающие тракт, направление поиска. Временную орбиту. По ней и отправятся в путешестие к Собственному Миру, сходя с тропы, блуждая, петляя и возвращаясь на неё, дроид с Восходящим рядом и с метками в кармане. Прирастая друзьями-дроидами, спутниками, помощниками. До последнего дня, до воплощения облачного эскиза. Поисковики, это уже не технические штучки. Это высшие дроиды второй расы 2-1 называемые Вепрь и Выпь... Вепри и Выпи.

Личные имена присуждаются им одновременно с заданием, с ним и прекращаются. А эти два названия эти обобщающие, безусловно человеческие, переведённые так для кого-то в давние времена с эсперанто на эсперанто не случайны.

Во первых... Они беспощадно отразили тот факт, что дроидская сфера для её обитателей - болото топкое и дремучий лес! Увязаешь в частностях, в миллиардах вариантов, за деревьями леса не видно!.. И мог бы разогнаться, но - в чаще?.. А Вепри и Выпи дроиды огромных скоростей. Обширных, крайне поверхностных связей с великим количеством одиночек и семейств. И людей... Поверхностных, да. Срок уточнений наступит после, сначала главное.

Вепрь, это тот, кто носится как полоумный, словно роет, вынюхивает, хрюкает свирепо, отгоняя с пути неподходящие, бесперспективные или вредящие связи. Чуждые тому явлению, требованию, которое он заглотил. Актуальному заказу. Прокладывает путь и мчит назад. Может принести, что нашёл, может не приносить.

Вепрь, между прочим... Волен дроида нужного владыке притащить на клыках!.. Если тот не желает и не обязан! Или если пришёл бы, но опасается по пути встречи с антагонистом, имея к тому причины. На орбите Вепря любой дроид в безопасности. Иным взаимодействиям недоступен.

Внутри дроидской сферы их грубых, пустых, распугивающих хрюканьем, распахивающих рылом Туманные Моря Вепрей любят. Они - желанные визитёры, друзья. Кометы дроидского космоса... Они звоночек надежды. Поворот в судьбе. Роскошно это, словно в карете прибыть к трону!.. Быть позванным само по себе роскошно, планируешь ты занять трон или подле его умножить своё могущество на могущество благосклонного владыки. Нормальные, неслучайные в семействе дроиды, так же страстно и преданно почитают владыку, как страстно и упорно желают занять его трон... Очень по человечески!

И конечно, появление Вепря, хрюканье вдали, переходящее в устрашающий визг, означает: "Возможно именно сейчас именно я понадобился Восходящему... Не за мной ли мчит грозный зверь?.. Не меня ли ищет?.." Зов к человеку... К смыслу существования. Человеку внезапному, как толчея ветра между сезонами, плавному и прекрасному, как поднимающаяся волна...

Ещё Вепрь может найти артефакт.

Выпь более мистическое существо. Она вовсе нигде не бегает и не летает. Она кричит. Излучатель. Когда лепечущий перезвон, нежная перекличка начинается в Туманном Море дроидов, то начинается с неё. Выпь притягивает, призывает нужных дроидов к себе. Они не приходят, нет. К кому и зачем?.. Им ещё не ясно. Но они слышат и меняют орбиты. Орбиты их искажаются, образуя то же самое - тракт. Направление будущих поисков.

Вепрей и Выпей меньше двух десятков, небольшое число. Старые, они ещё неавтономными дроидами рассчитаны, изобретены. Вышло, что "таких больше не делают!.." Да. Стократному Лалу нужен тот, кто схему держит в голове, в своих орбитах памяти. А исчезнувшие, неавтономные не записывали схем. Они и представляли собой по сути - вирту с чертежами. Разбирать же поисковик, чтобы узнать как он устроен в деталях, пока никто не решился. Дорого, рискованно. Не факт, что подходит Лазурный Лал. Вдруг пурпурный, и что тогда? Людей привлекать к сотрудничеству? Нет уж!.. Сколько поисковиков есть, столькими и обойдёмся. Хватает.

Поисковики получают конкретное задание, однако и свой характер, свои предпочтения имеют. В чём заключена их прелесть и превеликая их ценность. Они имеют личные, при том, от настроения зависящие, манеры поиска. Делающие процесс нелинейным, результат неповторимым. О метках они абсолютно не осведомлены. Дроидское техно осталось вне их поля зрения. Так что, метку нельзя разыскать с их помощью. Метки передают из рук в руки, расспрашивая других, ищут.

"Не знаешь ли, дроид, есть ли такая метка, что ищет рафинированное, отсекая источник. Мне нужен цвет для темноты между источниками света - естественным и искусственным одновременно, но сами они не нужны. Чтобы не изменяли уже собранное Восходящим, размещённое между окном и свечами, не влияли на него..." Заковыристый запрос, да? Но не слишком. Типичный, вообще-то. Не на пустом месте возник, а после множества неудачных попыток дособрать эскиз, начатый со второстепенного, заполненный предметами, когда пространство не создано само, воздухом не наполнено, светом... Восходящий добавляет пространство, и всё ломается к чертям!.. Не тот свет! Окно и канделябры нужны, а свет их не нужен. И время завершенья эскиза вплотную подошло...

Поисковики, как старые дроиды, приобретя общую человеческую форму, сохранили и прежнюю, общую для них. В ней они выглядят чем-то средним между приспособлением и зверем. И не стесняются принимать её ради турнира...

Им турниры ни к чему!.. Однако затевают их, и часто!.. Открывают своим вызовом: кто откликнется, кто смелый, ау!.. Хрррю-хррюк!.. Речь о Вепрях, естественно! И без того мега скоростные. Их странная форма - заведомое преимущество. Пустота широких орбит даёт маневренность и отстранённую, опережающую наблюдательность. Плюс грозный вид! Натиск, серьёзно. Вепрь атакующий фортелей не выкидывает, он выглядит так, будто нипочём не остановится! Разгоняясь в лобовую... Змейкой, дугой набегая, кренясь в стороны на виражах, взвизгивая!.. Ааа!..

Ага, не остановится! Легитимный способ немного перетряхнуть семейства, перенаправить кого-то куда-то властью победителя. Владыки пользуются этим, умасливают, подкупают, подговаривают... Но и среди них самих, от крупнейших до малых тронов, сложилось негласное правило: поочерёдно вызов принимать. Дело чести. Когда Доминго выиграл и у Вепря бой... "Ооо!.." - сказала толпа. А Гелиотроп ничуть не удивился. Кивнул издали и послал Чёрного Дракона сказать: "Этого забирай насовсем, пока стоит твой трон". Потому что не было предусмотрено правил: что задолжал побеждённый, прорезанный до центра, но не насквозь, не до распыленья орбит, Вепрь? Присвоить их нельзя. Доминго получил целиком Вепря! К превеликому его огорчению, с тех пор они Доминго не вызывали и его вышедшего не принимали!.. А нарушений у них нет.

Доминго хотел Выпь.

Если представить дроидскую сферу сферой в буквальном смысле, общее у поисковиков - скользить по самым внешним её орбитам. Почему?.. А потому, что в обязательном порядке они имеют антагонистов и стремятся избегать их, отдаляются сколь возможно. Хорошая новость, и они на антагонистов имеют влиянием - отторжение. Плохая, столкновение таки-произошедшее к несчастью, не взаимно-замедляет их, а обнуляет. Обрывает связи. Что поисковикам уж совсем ни к чему.

Флегматично относясь к возможности полного своего прекращения, дроиды очень чувствительны к понижению статуса. Ослаблению связей, разрыву их, временным запретам на общую форму высшего дроида. Апогей подобных неприятностей - улитка. Нижняя из их форм, не счётчик даже, а улитка-грызущая... Так сказать, дроид разжалованный, сосланный на рудники, добывать кусочки Синих Скал.

И полное обнуление крайне неприятно для них. Противоречит основе. Преданность тронам, любовь к человеку, желание откликнуться - остаются в основе дроидского существа. Но, как парализованные, они не помнят что и как, не умеют ответить на зов и просьбу. Грустное положение... Когда ещё заново накопят утраченный опыт и знания. По человеческое эсперанто включительно.

Подводя черту...

На чём стоят троны от малых до четырёх главных семейств? На узких и широких постаментах численности. А численность на чём? На поисковиках, на власти обнаруживать, притягивать. Удержать. Из поисковиков Вепри и Выпи каждый момент времен доступны владыкам четырёх главных тронов. Не подчиняясь им лично. Но и не минуя их.

Каждый раз огибая троны, поисковики направляются к другим делам. То есть, обнаруживают перед тронами чужую активность. Значение чего во властной борьбе трудно переоценить. Не каждый поисковик мчит мимо каждого из четырёх, они распределены.

Из холодных: добрая половина - огибает трон Доминго, касается его орбит. Поменьше - мимо владыки Сад. Трое огибают закрытое семейство Августейшего, устремляясь на поиски, распространяя над Туманными Морями свой зов.

Тёплых трое ныряют и выныривают в орбитах владыки Там, пока не направятся к цели. Горбатыми, мощными дельфинами, кабанами моря, тройка тёплых Вепрей. Негусто, на первый взгляд. Но с семейством Там получилась такая штука... Антагонисты-то Вперей и Выпей без исключения принадлежат в первой расе - к теплу!.. Они не поисковики, разные-преразные дроиды. И невзначай они все оказались собраны под крылом Там, тёплого семейства! Без никаких противоречий... Холодные же антагонисты, его трон огибающей, тройки Вепрей отправлены владыкой Там в ему одному ведомое отдалённое холодное семейство. Сокрытые, как зеница ока, хранимые в нём. Узнать местонахождение его, название или хоть намёк на сущность - заветная мечта Доминго.

Вот наглядная расстановка не сил, но позиций. Доминго, конечно, главный... Дом, спору нет, крупнейшее семейство... Но... Не зря говорится, что "дроиды Там на земле и на небе прокладывают пути"... Такие дела!

Доминго рук не опускал. Переманивание Вепрей и Выпей с окраины чужих семейств поближе к своим, непреходящее развлечение тронов. Как ничто другое подходит для этой цели угроза сближения с антагонистом. Соблазн оказаться за надёжной крепостной стеной, на коротких орбитах бесцельного времяпрепровождения, раздумий и отдыха... Хитрый до ужаса, Доминго покровительствовал тёплым тронам активней, чем близким ему холодным. В надежде на то, что когда-то не он, но они сманят тёплого антагониста... Выпи... А уж у них, у малого трона, Доминго не затруднится его отнять. Или спровоцировать на турнире... Или высчитать нарушения и на турнир законно вызвать... Хорошо бы заполучить антагониста Выпи!.. Пока - не сложилось.

За смущавшей холодных владык подчёркнутой независимостью Дрёмы, его непредсказуемостью, дружбой с человеком, за тягой к контактам со всякими разными людьми вообще, хаотичной, беспорядочной и праздной на вид издавна угадывалось нечто большее, чем непоседливость тёплого дроида. Обычная для них. Большее, чем претензии на трон. Обычные для них всех.

Когда по чистой случайности из Впечатления мелкой моросью просеивавшегося из мира Руты обнаружилось, что под снегами пребывает внутри стократный дроидский Лал!.. Огоньки дроидов окутали облачный мир плотно. Несколько меток Доминго сторожили, докладывали ему постоянно. И роза ветров, - изменённая ради одного хищника! - повлекла его мир выше и выше, не позволяя снижаться, в высокое небо. Где медлительны Белые Драконы... Выше облачных рынков, гоночных трасс, игровых площадок... Куда случайного знакомого мимоходом в гости не зазовёшь, лететь и лететь...

А уж когда Дрёма вернул владыке Сон его семейство!.. Ох, у Доминго исчезли последние сомнения в тактике избранной лукавым дроидом полусна...

Тактика не применявшаяся на его памяти…

Дрёма не желает служить, и служа приближаться. К трону. Изнутри переподчинять. Не желает и оставаясь снаружи сманивать. А в центр, в самый центр желает. На гору Фортуны, под щебет Фавор. Ради этого он попытается, не вступая в борьбу за имеющихся, создать новых, личных поисковиков!.. Наверняка, высших дроидов тоже. Про технических можно и не говорить. Создать в Лазурном Лале. Предварительные согласования проигнорировав как факт.

«Это ужасно. Без шуток, это кошмар... Под себя ведь сделает... А какими? Вепрями, умещающими на клыках не призванного, а малое семейство целиком?.. Кошмар. Трон на скоростной орбите Вепря!.. Или метки изобретёт, от антагониста проходящие сквозь внешние орбиты семейств не подножию трона, как полагается, а к любому дроиду?.. Град пробивающий крыши... Кошмар. Выпь?.. А что если - Выпь?! Голос которой заглушит, превзойдёт древние голоса, распространяясь без предела?.. Или вообще, ну совсем новые формы дроидов и поисковиков?! Выпь, точно Выпь!.. Кошмар...»

Собственно, оснований предполагать то или иное не было. Доминго, как бывший человек, моментально сформировал свою пирамиду ужасного с Выпью вместо шпиля на ней и с тех пор любовался!.. С разных сторон: «Дрёма исхитрится выудить Лал из мира? Убедит Проблеск рискнуть жесточайшим нарушением и зайти туда? А может, научит Руту?! О, точно!.. Лукавый дроид, тут нет нарушения! Научит человека схеме, по сути, очень простой, базовой, высшего дроида... Человека?! Хищника?! С него станется!.. Что, и уточнения, и специфику они вместе будут привносить?.. С хищником?! О, нет... И где они будут сооружать чертёж?..»

Во-от!.. Единственный вопрос, имеющий актуальную значимость. Остальное - фантазии. Дрёма, пребывая обязательно, - как иначе? - в общей форме должен создать артефакт. Схему, голографическую схему. «Тут-то и можно будет её подглядеть...» Как бы ни так!.. Рука Гая помогла Дрёме легко и непринуждённо обойти подводные камни шпионажа. Фарватер дальнейшего пути к цели глубок и свободен.

В законном же, стократном Лале высших дроидов создавали троны сообща и крайне редко. Эпоха высших дроидов перешла уже ту черту, после которой ценится равновесие превыше многообещающих перемен.

Размышляя, просчитывая в уме возможный успех Дрёмы и его вероятные чисто технические погрешности, Доминго, будь человеком, запаниковал бы!

Исключительно во избежание этих погрешностей... В крайне случае... На последнем этапе... Доминго готов был помогать тёплому дроиду, лишь бы обошлось без эксцессов! Бескорыстно! В его распоряжение передать опытного относительно схем дроида, лишь бы не напортачили!.. Но... Не считая смехотворности ситуации, шанса такового не имелось. Дрёма никогда не поверил бы в бескорыстие величайшего из холодных владык. В то, что не приплетёт он к существу поисковика некий скрытый момент, однажды сработающий против хозяина. "Тихую" внутреннюю орбиту, просыпающуюся иногда.

Проблеск, ради встречи с которой Дрёма так Руту торопил, должна была за истекший срок воспользоваться Вепрем Августейшего. При случае. А Вепрь в Туманном Море дроидов, хорошо если бы сумел найти вольного 2-1 из таких, как "Узнавание-..." - дальше миллион понятий.

Их много, но они неудобно, зигзагами движутся: в продолжительности "узнавание" не нуждается, схватывая за миг. А лучшего переводчика для Руты придумать невозможно. Какими бы пасами рук, словами, отчаянными междометиями, мычаниями, указаниями: "тише-тише", "пауза в три тише-тише", "оп, стоп, и много быстрей", он ни пытался прочитать Руте чертёж - голограмму сознания высшего дроида! - толку не добиться. Нужно объединение дроида с человеком. С отпечатком при растождествлении. Иначе никак. Заучив таким образом, отпечаток в уме сохранив, Рута должен будет безошибочно воспроизвести схему в стократном Лале. В лазурном, небо и море, Лале... Ни на что вообще не похожем пространстве... Над которым захватывало дух у хищника, у Клока. От снегов любовно, заворожённо очистившего стеклянную гладь... Клок счастлив был бы выполнить и новую работу!.. Но совсем к ней не подходил...

В чём именно заключается она? В последовательной концентрации на деталях схемы, содержащейся твёрдо в уме. Время сосредоточений точно определено, повороты тоже, углы поворотов тела и направления взгляда. Далеко не всегда прямо перед собой. Бывает, плечи развёрнуты в одном направлении, лицо в другом, взгляд в третьем! А порой учитываются вектора стоп, кистей рук и большого пальца отдельно, указательного отдельно... И на разную глубину в лазурное пространство смотрит, указывает человек. Как это на эсперанто объяснить? Как запомнить в словах? Да реально никак. Нужен дроид. Объединение нужно, оставляющее след дроидских орбит в едином троне орбит человеческих.

А ещё... Ещё... Не ещё, а во-первых!.. И это уже личная способность или неспособность человека... Он не должен отвлекаться на только что проявленное им самим! Переведённое из сухой, умозрительной схемы в лазурь... Ни на долечку секунды, ни на дроидское мгновение!.. Люди кажутся дроидам неотразимо прекрасными? Дроиды людям - тоже! Но мастер права не имеет замереть, залюбоваться. Тут уж никакой 2-1 не поможет ему, переводчик Узнавание. Никакая тренировка. Тренироваться? На чём?!

Внутренний тревожный монолог Дрёмы по этому поводу, возникавший всякий раз, когда щебет Фавор его умолкал над правым плечом, на эсперанто выглядел бы так... "Сдаётся мне, Феникса чудная, крылатая метка, птичка неподкупная зёрнышками надежд, вот что... Требуется для конечной цели как-бы "плохой" человек... Как бы, мёртвый немножко, совсем одержимый... Отвлечься не могущий... Прости меня, Гелиотроп, из людей тот добьётся успеха, чей Огненный Круг не замедлится и не ускорится, словно нет в груди, лицо Коронованного не тронет которого..."

"Простой по сути" схема высшего дроида могла показаться только Доминго! Человеком повёрнут был на них, с тех пор интереса не утратил. Вообще-то схемы, несколько основных типажей весьма сложны. Точны. Чутки к ошибкам. Помимо того...

Требуются от Синих Скал точного размера частицы. Объединённые улиткой в один кусок. От глубинной границы снегов, от вылинявшей вершины, и промежуточные в прогрессии. Насобирает... Улитка рассчитает и справится. А вот мастер... Мастер - главное. Исполнитель с идеальной памятью: последовательность, темп, углы поворотов... Пластика и выдержка... Хорошо бы он был танцор. Подходящий типаж... Хоть бы Проблеск уже нашла переводчика! Тёплого, всё-таки дела с людьми...

Был и ещё вариант, без участия человека. И без нарушения… Но, честное слово, человек ты, полудроид или дроид, жизнь может привести к развилке, откуда прямое нарушение выводит к свету, а обходная, кривая дорожка следования догме - во тьму. Был вариант… Кривой и скользкий, рискованный. И нечестный... Без нарушения.

Если бы Рута сделал мир рынком, а Дрёма побыстрому стал главой хоть микроскопически малого семейства, он имел бы полное право зайти. Работу проделать самому. Он с лёгкостью, с удовольствием, танцуючи прошёл бы схему! Отшлифованную тысячелетиями наблюдений и размышлений. В Тихой орбите хранимую...

Последний раз, когда пробудил и заставил заговорить, поднимался на гору Фортуны. Пересматривал схему, не поправляя. Любуясь... Там в одиночестве в проёме верхней арки стоял, прислушивался... Несуществующие арки закручивались над ним, недостроенная треть, и гуляло насмешливое эхо. И в тишине, раздосадованный ей, он насвистывал, над головой его не услышав, знакомый мотивчик Фавор... Щебет, от которого всегда чуть-чуть замирает, немножко обрывается что-то, хоть он негромок, он тихий.

Тогда, обратно спускаясь, Дрёма и отверг для себя лёгкий, рыночный вариант. Нацелился на сложный. Сразу стало легко, тепло и правильно. Мысль о возможном ущербе для человека дроиду невыносима. Как бы ни был Дрёма предусмотрителен, перестраховавшись тысячу раз, знакомства Руты перепроверив, чтоб не отнять мир, а точно вернуть. Риск есть всегда. А если не быть эгоистом - нету!

Дроид возвращался, приняв твёрдое, окончательное решение. Правильное. Такое облегчение принесшее, освободив от тягости сомнений, что перечертить-то он забыл! На человека перечертить, под его исполнение. Схема ведь, она вместе: и структура создаваемого и процесс создания. Процесс-то он естественно под себя рассчитывал.

Да, между прочим, дроиды желания, обитатели закрытого семейства, они не верят в Фортуну!.. То есть, абсолютно! Они - исключение. Не верующие и не суеверные. Гора Фортуны, храм Фортуны для них просто гора с плоской вершиной. Гора Феникса, дроида создавшего её.

И ещё: они дроиды не претендующие на трон своего владыки. Что, пожалуй, ещё удивительнее, чем не слышать щебета Фавор и насмешничать над теми, кто слышит! Для Проблеск, к примеру, Августейший оказался дороже чем антагонист и возлюбленный в одном лице. Угрожай Дрёме реальная опасность, приоритеты её изменились бы, но пока... Пока это не так! И она счастливо оставалась у подножия трона, рядом изначальным гаером, страшным для многих, бесподобным для своих, равным Гелиотропу.

Вера же Дрёмы в судьбу была безгранична. Щебет или безмолвие Фавор ощущались им всегда. Совсем недавно по дроидским меркам он открыл себя Фортуну и Фавор, перестав быть дроидом желания, власть Августейшего отвергнув. Только Фортуна, только Фавор!    

"Проблеск, найди переводчика!.. Дорогая, найди!.. " От и до безошибочное прохождение схемы воплотит высшего дроида. Мечтаемый, личный поисковик Дрёмы... Тихую Выпь.

Глава 77.

Достигнув Собственного Мира, оставив позади тёмное небо, свободное и от стены Чёрных Драконов и от весёлых синих огоньков тумана, под бурные приветствия друга, Рута пятками стукнул по белым драконьим бокам, заставив ездового зверя, лихо перекувырнувшись, подбросить его на раму. Взмахнул руками, сделал сальто назад и приземлился точно-точно, не покачнувшись. Потянулся сладко и, подпрыгнув, повис на верхней перекладине. То сидишь на цепи, то летишь бесконечно, проклятие, сколько можно!..

- Привет-привет! - воздел руки Дрёма, оставляя под ними след от движения, как веера двух крыльев, не прохладой, а теплом обдающие. - Заходи-заходи к себе!..

- Не наглей, а?.. Ты, грядущий владыка вселенной!..

Рута качался на перекладине и не думал спрыгивать внутрь. Невольную параллель образовав с недавно качавшимся на нижней перекладине Доминго в абрисе готически-прекрасного трона. Как-будто Фортуна улыбнулась одному, потом другому, другим уголком губ. Свести она хочет их или рассорить? Рута вскарбкивался, качаясь, босыми ногами по косяку вверх и обратно, выстукивая... Мелодию!

Там должны быть слога! Дрёма знал её... Мотивчик Фавор - чисто дроидский, мягкий, а у людей была своя песенка Фавор... Старая... Невозможно старая. Не так серьёзно звучит её название: "Фарт... Песенка Фарт-топовых!.." Так правильнее.

Изначально "фарт-топовые" - самоназвание игроков предпочитавших, и придумывавших новые, соревнования, игры, успехом мало-мальски зависящие от игроков, в остальном от судьбы. От фарта. Игроки Против Секундной Стрелки - наследники канувших в историю братств... Лихая, лёгкая, просто отчаянная. Стиля ай-вайолет, без музыкального сопровождения. Но прыгать и "топать" можно! Её нечасто пели на Мелоди, а обыкновенно использовали как сигнальный выстрел, прелюдию, старт какой-нибудь рисковой игры. И при начале показательных борцовских состязаний. Соответственно, Рута её отлично знал. Призывание удачи. Да, текст хромал, зато экспрессия зашкаливала. Благо, относя без сомнений к себе, и желая на старте взбодриться, каждый участник от всего сердца пел и топал!.. "К нам лети, фарт-топовым!.. К нам - рискнуть готовы мы!.." Дальше в том же духе.

- Может ещё и не подслушивать вас, - осведомился тем временем Рута, - а, дроид, закабаливший человека? Слушай, научи меня твоим штучкам!.. Они действуют на всех без разбору, и или я один ненормальный, такой податливый?

- Иди-иди уже! - снова замахал на него Дрёма. – Ну, хватит шутковать!.. Тебе стоило труда прибыть к Собственному Миру, представь, мне тоже!.. Хорошо бы не зазря. Да, и слушай сколько угодно, всё равно ничего не поймёшь!

- Ты так любезен!

- Рут-та!..

Рута раскачался сильней и завершающим сальто очутился за рамой мира.

Тёмная, звёздная ночь... Снега... Тихо, зеленоватые флаги северного сияния... Наигладчайшим голубым льдом блестит за деревцами в снежных шапках поверхность стократного Лала, отражает широкие всполохи. С наслаждением хозяин мира вдохнул свежий, вкусный воздух.

- Зови! - сделал он широкий приглашающий жест с преувеличенным поклоном, словно мог впустить друга дроида. - А я погляжу на метку. За долгий путь в награду. Заслужил?

Понять, что совершает некоторую бестактность, Рута не имел возможности... Совершал. Необязательный жест воочию демонстрирует высшему дроиду его ограниченность. Недоступность в двух шагах находящейся тайны, мечты - чужого Собственного Мира... Недоступно... Нет, об обидах речь не шла! Но, что интересно, и на фоне спешки, редкой встречи с возлюбленной, это задело его. Ещё интересней, что разговорчивый дроид, эгоистичный дроид другу не признавался, ни полслова замечания или упрёка, совсем как человек, о действительно задевавшем его...

Рута шлёпнулся прямо в сугроб, на животе устроился, представление будет... Очень нравилось. Завораживает.

Дрёма закивал согласно, метка классная, да, любуйся. Откинул бархатную полу верхнего одеяния, он похлопал себя по нижнему, жёлтому, как человек ищущий что-то в карманах. Метка проявилась, видимая только ему, на тыльной стороне ладони. Дрёма подбросил её, схватил и кинул от рамы прочь, как плоский камень пускают скакать блинчиком в озеро. Дождавшись возвращения обратно, поймал, поднёс к губам, шепнул что-то беззвучно, и неавтономный дроид начал свою работу.

В данном случае Дрёма использовал метку как гонца. При том... - для себя лично. При том... - к закрытому семейству без указания трона 2-2. При том... - ей же не дано проникнуть в семейство, значит не к высшему дроиду отправлял, а к метке-приёмнику, истощая его ресурс... Вот так и накапливаются дроби дробей!

Полу-запретное дроид без сожаления, но и без охоты тратил на ухищрения подобного рода. Это, как тратится на необходимое... Охотней бы прокутил в общей форме, в кругу чар станцевав на Мелоди... Круг не дольше! Ну, два... Ну, три!.. Но за это на турнир пойти - легко! А за сложенные дроби дробей, мелко как-то...

Начало действа Рута проморгал! Столько раз пытался уловить, ни в какую... Дрёма и не спешил, вроде. Быстрых движений не делал. И то, что пребывало на костяшках поднесённой к губам руки, не мельтешило... Но вот что там?! Что - не разглядеть до начала. Что бы то ни было, оно начинало закручиваться в клубок.

Сначала ровными стремительными рядами... Разворот. Перпендикулярно... Разворот. Под углом... Под разными углами... Всё меньше и меньше кладя параллельных оборотов. Клубок рос, становился рыхлым. В какой-то момент шнур, образовавший его, стал отчётлив. Прозрачный в слоях, стеклянный...

Как объяснить... Неизвестно, как для дроида, а для человека путь метки… Осязаемо виден! Нечто среднее переживал человек, наблюдающий метку в движении, между желанием схватить, поймать, присвоить и таким чувством, кода простор несётся навстречу. Настоящий, такова иллюзия причастности! Как в очках-симуляторах, скрытой механике. Или когда в высоком небе, игра есть такая, падаешь с дракона нарочно, кувыркаешься сколько успеешь, пока не поймает тебя, фыркнув сердито или даже куснув за ухо!.. То есть, Руте отчаянно нравилось на метку смотреть не потому, что в стеклянном клубке есть особенное эстетическое совершенство.

Прозрачный шнур, образованный тысячами комет, с бешеной скоростью текущими то в одну, то резко - стоп! - и в обратную сторону... Они создавали эффект общей пульсации. Чего-то непосредственно, порывисто живого. Переживание схватывания и полёта для Руты начнётся со следующей фазы.

"Черепашья метка..." - Под нос себе буркнул Дрёма, неизменно выбиравший именно медлительную её. Ради друга. Порадовать человека - святое для дроида.

Достигнув размера с драконью голову, метка начала финальный, не черепаший, но действительно долгий танец.

Он не обязателен. Далеко не все метки совершают его каждый раз, если выполняют известное им задание. Новые обращаются к памяти. Повторяют старые, вроде этой, поиск от начала и до конца. Древние и занудные. Кстати, и Доминго их предпочитал. За надёжность.

Танец перепроверки. Наматываясь, дроид просканировал, осмотрелся в пространстве. Приметил подходящее. Отчеркнул. Дрогнув, переменив направление в последний раз, сфокусировался на адресате, обнаружив его и расстояние до него. Метку Проблеск. А затем пошёл вспять по слоям, по всем мгновенным остановкам на предыдущих дроидах, обнаруженных и отмеченных им ради малейших совпадений с целью. Соотнося каждого с подлинным адресатом. Каждого!.. Убеждаясь в правильности выбора.

Со стороны выглядело так... У шнура обнаружился конец, расщеплённый надвое, как миниатюрная, сурово сомкнутая пасть. И этой пастью, насупленной крутолобой головой метка нырнула, будто в волны, в собственные ряды... Ряды и волны петель... Рыхлые, нескончаемые... Навылет, по касательной, прямо, извилисто... Пересекая клубок, запутывая безнадёжно, постепенно затягивая его. Собою наращивая... Сферическое облако петель...

И это не всё... В клубке-сфере, стеклянной, видимой насквозь, Рута смог разглядеть начало шнурка. Условно, хвост. В противоположность морде - заострённый. С трещоткой голоса метки. Восхитившись, как первый раз!

Дрёма терпеливо скучал, подперев щеку рукой, держать сферу теперь не требовалось: "Черепашья метка..."

Рута увидел хвост, потому что зазвучал, загудел, и увидела его метки голова... И началась погоня!.. Разинув пасть, морда ныряла в клубок в петли и витки... Хвост убегал юрко и лихо!.. Рута болел за морду! Поймать, ух! Ухватить!..

Прочитав самого себя, клубок начал сжиматься: морда поймала хвост. Вцепилась. И заглатывала... Метка сжималась, всё ярче светясь. Кометы сливались в ней. До ослепительной звёздочки!.. Опс!.. Фейерверк! И нету!..

Дрёма сделал подбрасывающий, ловящий жест рукой. Огоньки просыпались и растворились в ладони. Рута аплодировал ему! Нет, неплохо дружить с дроидом, интриганом и эгоистом!..

- Хочу такую! Почему, Дрёма не раздать людям метки?!

- И что ты будешь делать с ней?

- Тебя звать!

- Для чего?

- Эээ...

- Вот потому! Чтобы попусту не приставали!..

- Эх!.. - Рута вздохнул.

Обернулся к Лалу, звёздам, к домику на берегу… Зайти, рябину погрызть?.. И спросил:

- Я нужен вам туточки?

- Скорее, да... Не знаю, какие новости у неё.

Недолго оставалось гадать.

Дроид желания, Проблеск, предупреждая, ответила бумерангом своей метки... Кометой, промчавшейся мимо. Дрёма исчез на короткий миг, когда... Дверной звонок ожил и Рута повёл рукой...

Никто не зашёл. Никто не предумал. Никого не было тут...

Она станет возникать, так не возникнув. Уходить, так и не зайдя. Запретно заходить в Собственный Мир?.. Подчиняюсь. А уходить из него не запретно?.. Вот и отлично!..

Разговаривать при таких ухищрениях неудобно. Но возможно. И всё в целом - просто волшебно!.. Словно к метке, свивающей, запутывающей и проглатывающей самоё себя, к азарту предопределённой и каждый раз затягивающей погони, Рута не мог привыкнуть к зрелищу свидания этой удивительной дроидской пары.

Дроид желания, Проблеск не имела права контактировать с людьми. Она и не пыталась!.. Для Руты она начинала исчезать снаружи рамы, на фоне облачных миров. Удаляющейся, уменьшающейся. До прозрачного. И до точки. Чтобы вновь от рамы повторить путь.

Дроид желания, Проблеск не имела права без указания трона контактировать и с дроидами вне закрытого семейства. Она разве пыталась?.. Для Дрёмы она начинала проявляться внутри за рамой. Полупрозрачной, крошечной. По мере приближения обретая чёткость, плотность, детали. Она приближалась лёгким шагом, возле рамы исчезая. Так и не проявленная. Чтобы немедленно повторить цикл. На фоне зелёных, переливающихся флагов северного сияния.

Миг желания неуловим. Обстоятельства не приводят к нему. И по следу его не настигнешь. Потому что мнимы. Желания иллюзорны.

Для человека Проблеск - снаружи пропадает. Для дроида - внутри разгорается. Исчезает, не возникнув. Растёт, и оказывается пустотой... Вплотную подойдя, оказывается пустотой... Не было её ни там, ни там. Горюй, Доминго, или гневайся, как тебе угодно!

Схему придумала Проблеск сама. Дроид грациозный, хитрый и лукавый. Вуали покровов, юбок, шалей, украшения, вуаль скрывала и тонкие черты... Дроид не уступавший в лукавстве своему возлюбленному антагонисту. Для шутки придумала, чтоб удивить его, подразнить и повидаться... Сюрприз!.. Шуточное изобретение, а как пригодилось!

Она шла, пропадая-приближаясь... На середине первого цикла, поклонилась. Пальчиками подхватила вуаль... - шлейфа, юбки, мантии?.. - присела в поклоне, обращённом к обоим… И чарующе, звонко рассмеялась...

Мало сказать, что Проблеск хохотушка. Она - насмешница, ангел дразнилок и куплетов, чертёнок розыгрышей, знаток дроидской истории. Исключительный знаток: находящихся в разработке, актуальных, исправленных, аннулированных с ходом времени законов, и неписанных пока, находящихся ещё на стадии тенденций… И первая хохотушка!

Послала воздушный поцелуй...

- И тебе привет, Блес... - откликнулся Дрёма.

Следующий цикл её появления-исчезновения они как-то все вместе промолчали, совсем как люди.

Отношения двух дроидов, более подростковые, чем у людей. Обое старались казаться легкомысленней, холоднее. И Проблеск, для которой переход в закрытое семейство одновременно стал переменой первой расы от тепла к холоду, и ей демонстративная небрежность давалась не легче, чем оставшемуся верным себе, тёплому и вольному 2-1, Дрёме. Личные характеры? Или последствие того, что объятие, объединение антагонистов невыгодно обоим? И без оного гул их орбит слишком резонировал, чрезвычайно замедляя всё внешнее, движения, речь, способность обращаться к памяти.

Если человек целиком трон, совокупность плотных орбит, и промежуток между ними годится максимум для одной в жизни любви, делающей двоих полностью завершёнными тронами, - да, как и говорилось многие века "вторая половинка", - то просторность дроидских орбит означает более полное переплетение, и большее замедление в результате. Ну, что получается? Зачем?.. Один трон из двоих? Тесно. Без имени, функции, без дроидов семейства? И это при замедлении! А при обнулении то же самое, разбросит их пустыми на огромные расстояния прочь? Не может не вызывать дискомфорта подобная перспектива.

Вот почему дроидские союзы любого плана это вечное кружение, вечный танец. Но выход есть! И он удесятерял энтузиазм Дрёмы. Пример решённой проблемы каждодневно перед глазами, синие огоньки сыплет, за нарушителем следит... Доминго!.. Удачливый, расчётливый, идеальный провокатор!.. Он личным примером указал путь: в паре дроидов один должен уже сидеть на троне! Благословенье Фавор!.. Но чтобы сманить возлюбленную от Августейшего... Ооо!.. Дрёме нужен трон грандиозный как гора Фортуны... Вроде трона Доминго!..

Дроиды желания – не дифференцированные дроиды. По функциям, по силе, по областям воздействия - нет. Они импульсы в чистом виде. Стимуляция. Катализаторы. Объединение с дроидом желания это побуждение, толчок. К чему? При сильной воле, хорошем сосредоточении решит сам человек. Если глава направил к Восходящему, то решил он, зачем именно направляет. В остальных случаях, как карта ляжет! Эта степень непредсказуемости и была признана недопустимой.

К тому же возникли некоторые проблемы с растождествлением...

Полноценные контакты Восходящего с иными дроидами мимолётны. Конкретны. Помогают ответить на вопросы: как, где, с чем связано? Помог в поисках - и свободен. А не "чего я хочу". Это - исходная точка, а не конкретный запрос. И под воздействием дроида желания ответ на него станет разворачиваться бурным потоком, быстро и долго, ясно указывая главе направление поисков, тяготение к определённому типу эскизов, способу сборки. Не будет прыжков с темы на тему. Всё так... Но когда же его следует прервать, это воздействие? И так ли хороша последовательность в намерениях. Может быть, этому конкретному Восходящему суждено и лучше для него именно скакать от одного к другому, бросаться в крайности, переиначивать эскиз?.. "И пропустить срок?.." - можно возразить на это. Можно... Трудно выбрать. Невозможно выбрать за другого. И дроиды предпочли опять невмешательство.

Зная, что в планах их задействован человек, Проблеск хулиганила, интриговала на грани прекращения дроида.

- Получилось?.. - проворковал Дрёма, налюбовашись.

- Да-а-а... Даже не знаю... - кокетливо отвечала Проблеск, напевая. - Сто, да десять, да один - на выбор тебя устроят?.. Пере-пере-переводчиков со всего на всея?..

Она закружилась, смеясь, вблизи-вдали разом и пропала.

- Ты шуточки шутишь, Блес?.. Бесик, бесёнок!..

- Не-е-ет... Дрим, я когда-нибудь шутила? Я так серьёзна, так серьёзна, самой страшно, как я серьёзна!.. Шутила ли когда я с тобой?..

- О, сладкая песня Фавор, Бель, давай метки!.. Нет, прежде - ответь ты мне, несчастному, драконами преследуемому одиночке, - каким образом?! Блес, я не верил! Но и не спорил, это была твоё предложение... Открой тайну теперь! Каким предлогом, каким крючком поисковика, огибающего семейство можно захватить без указания трона? Изнутри семейства... Без спросу?.. Когда ты выйти ко мне не можешь!..

- Без спросу?! Дрёма... Захватить, Дрёма?! Дурачок!..

- Нет, а знаю, что день и ночь...

- ... и утро и вечер!..

- ... Августейший развлекает вас, однако...

Самое время вспомнить, как выглядит он, Августейший. Плешивый, крылатый старик, паяц с орлиными глазами холодного дроида... Вспомнить, кто он... Шут. Он - паяц.

- Дрёма, мы катались! Ездили верхом! На Белках и поисковиках. Скакали на Вепрях в Туманном Море дроидов 2-1. И не только на наших!.. В большой компании, с Августейшим вместе. И я каталась!.. И я - на Вепре!.. Ну, так получилось, ты ж понимаешь...

Проблеск подмигнула ему:

- Да, кстати, я предложила верхом погулять, снаружи?.. Не предлагала, нет... Я говорю, - мы возле трона сидели, по чистой случайности! - говорю Амали, Аномалии-Августа: "Амаль, а ведь не угнаться Белке за Вепрем... По дроидской войне сужу... Белки клубились отдельно, фронта не рвали, междроидская связь высших ими пробита не бывала. Значит, работали поисковики. Держали связь. Значит, они - быстрее!.." Дрёма, ты прежде размежевания знал Амаль?..

Дрёма кивнул:

- Она даже волосы укладывает, на турнирную площадь собираясь, "драконьим завитком", так их обожает!

- Да и с кем нам дружить?.. Две радости: Августейший неистощимый в шутках, и - подняться наверх, туда где Белки вольно кружат… Фыркают между собой про то, что служащие Белки им нафыркали, насплетничали им про людей своих... Про эскизы, про континент... Про хищников и чудовищ, ужасы всякие... Мы все любим там гулять, драконы охотно катают нас, до материка спускаются, не приближаясь к бродяжкам небес. Если не приближаться, оно не запретно... Но Амаль!.. Услышав такое, от трона вблизи!.. Ей не пришлось пересказывать Августейшему причину своего расстройства!.. Я всерьёз опасалась только того, что про войну дроидов изнутри, из эпицентра он знает больше моего и приведёт какой-нибудь веский аргумент. Возможно, и знает!.. Но не привёл!.. Августейший так благоволит Амаль, как она - драконам, и случай подвернулся: развлечь, угодить! И владыка предложил...

- ... убедиться воочию! Блес...

- на смешанных Драконо-Вепревых гонках!.. В его компании, конечно!.. Кто из владык отказался бы ради невинного развлечения направить к нему поисковика? Августейший сам взнуздал их для нас!.. Поводья в руки вложил... Стремя держал, хребет у Вепрей высокий... Владыка добрый и щедрый... Разве я замышляла против него?! Ни в страшном сне, ни в тихой орбите!.. А управлять Вепрем проще некуда: задавай наугад направления к тому, кто далеко-далеко. Угадаешь - Вепрь уносит тебя, обходит рыщущих спокойнее, рядом. Сужающих круги. Мчит по прямой. А что метки были у меня с собой, кого волнует?.. Я носилась, направляла к пере-переводчикам, раскидывала метки в упор... Собирала... Забирай, вот они. Учти, память не долгая, меточки-крошки. Дрим, при случае, покатайся на Вепре! Если Белка не станет ревновать!.. - добавила Проблеск и пропала, оставив колокольчики смеха.

Белый Дракон покосился на Дрёму, нахмурив брови и повесив усы... Дрёма развёл руками, в обеих ладонях пригоршни меток россыпью, - что с ней поделать, с насмешницей?.. На Вепре!.. Белка, да я, да ни в жизнь!.. Кто, интересно, взнуздает Вепря для вольного одиночки? Доминго что ли?! Раве что он... В надежде, что всадник свернёт себе шею, распылится на неистовом бегу!.. Проблеск феноменальна... Элегантная простота замыслов. Воплощаемых играючи.

Внимательно проследив, как сто одиннадцать меток с отпечатками пути к ста одиннадцати дроидам-переводчикам протаивают в руки, Дрёма спросил:

- Блес, где свою оставишь?

- А на границе... 2-1 и 2-2 Сада... Пусть те и другие думают, что для соседей оставлена!

- Ха, идёт!.. Бель, ради сладкой песни Фавор, не вмешивайся дальше! Доминго угрожал мне. Прекращением дроида. Тебя, то есть...

Разок и Дрёме удалось её удивить. Несвойственным её племени образом Проблеск остановила шаг, виенье вуалей, доносящийся сквозь речь и молчание вечный напев манка. На миг. Цокнула языком, и безудержным смехом зайдясь, воскликнула:

- Что-о?! Ого!.. Да ты серьёзно?.. - Проблеск схватилась за голову и закружилась приходя-уходя. - О, жуть какая!.. Дроиду желания?! Прекращением?! Да он прямо, оказывается, чудище! От подножья Юлы!.. Допустили человека в нашу сферу!.. Надеюсь, ты не обидел его неуместным хмыканьем? Доминго не любит, когда над ним смеются!.. Странно, да?.. Ха-ха-ах! А-ха-ха!..

- Я вообще не смеялся, Блес. Почему-то...

- Почему же?! Я бы сама посмотрела на это! Как главный трон допрашивает, разоблачает и вызывает, о!.. На турнирную площадь, о!.. Дроида желания!.. Да начиная с разоблачения, Августейший даст ему такого пинка, что до дела не дойдёт! А жаль!.. Я бы посмотрела!

- Бесёнок...

"Разоблачение" - двусмысленный термин в данной связи, оба смысла которого, в общем, совпадают. Смысл действия и процесс. Разоблачение, как разоблачение шпиона, суть предъявление дроиду нарушителю официально, формально и публично его грехов. Крупных или суммированных дробей. Накопившихся в достаточной мере чтобы вызвать его на турнир без права отказа.

А это тот случай, когда он желал бы отказаться. По причине, что поединок неравный. Условия не равны. Степень нарушений - степень допустимого допроса, когда вызывающий спрашивает о нём, а дроид обязан отвечать.

Открывать внешние орбиты, иными словами, снимать часть доспехов, разоружать. Нарушитель становится видим, разоблачён.

Не чисто негативное положение, у него есть и преимущества, от дроида зависит. В случае дроидов желания, разоблачать их... Менять шило на мыло! Орбиты их внутренние и внешние в плотности различаются на порядки больше, чем у остальных дроидов. Даже как-бы граница пролегает.

Внутренние - лёгкие совсем, подвижные... В жёстких внешних орбитах, а они действительно жёстки, что и обеспечивает функцию однонаправленности, дроид желания крепок, неуязвим. При том - для опаснейших, прямых, фронтальных ударов, соскальзывающих без дополнительных усилий. А если соперник и удар очень сильны, то остаётся пожелать, чтоб и на удержание рикошета ему сил хватило!.. Спружинит лихо!.. Попал и не пробил? Пеняй на себя!..

Разоблачённый дроид желания становится быстрым до незримого. Если же по закону для принуждения к турниру довольно одного нарушения, то... Вопрос, кто бросит вызов! Потому что у дроида вызвавшего подданную гаера имеются дальше два варианта на выбор: сражаться с бронированной крепостью в прелестном девичьем облике или с невидимкой. Разоблачив вуали докуда посмеет! А имеет право - до разящего жала кристальной пустоты... Разоружением не назовёшь!..

Это всё теория. Прецедентов не было. А претендентам на прецеденты, ха-ха, Августейший пинки раздавал, это было! Имел право, своих защищал! Без запроса преданного им королевы и пленницы Закрытого Семейства не действовали. Запрос мог являться следствием их же провокации, ну и что?.. Бдите, владыки, ходы просчитывайте... Запрос не точен, пределы взаимодействия не очерчены? В необщей форме гул предельных орбит тает в гуле Юлы? Значит, срок растождествления дроида желания с вашим дроидом оставлен на усмотрение королевы. Это ваш недочёт, не чудесного цветка из гирлянды обвивающей Августейшего, цветника вокруг его трона... Не тронь его цветы! Дать же... - Абсолютно конкретный запрос... - Дроиду желания невозможно!

- Не во владыке дело! Хотя любая из нас за ним, как ты за своей горой Фениксом нагорёванной... Фортуна ха-ха! Верь, во что хочешь! Дрёма, не бойся за меня! Белые Драконы, ой, прости, Белка, опять тебя задеваю, - остановились перед нами, дроидами желания! Убрали когти, спрятали клыки!.. Что подданной Августейшего сделает бывший человек?! Очнись, Дрёма!..

- Если так... Почему же вы, Бель, строже других блюдёте запреты? Оглядываетесь на каждый шаг. И семейство при всяких катаклизмах устояло, не дрогнуло даже...

- Я звала тебя, Дрим? Перейди и поймёшь! День и ночь... Утро и вечер... Ну и смешным же тебе покажется твой вопрос! Не знаю, центральный трон, чем заманчивее...

- Я бы и поспорил и посмеялся, как ты сейчас... Но над чем? Над тем, что и в самом деле не знаю?.. А знаю что? Августейший один такой... Ровесник и ставленник Гелиотропа. Нас ещё не было, он был. Автономный дроид...

- Да...

- Блес, а много ещё таких, не высших?

- А ты думаешь, они вообще есть? Может, и вовсе нет? Я не знаю...

- Не думаю, но форму-то имитировать легко. Затесаться в семействе, в морях бродить, иногда воплощаясь человеком... Почти человеком... Ты встречала Гелиотропа когда-нибудь там, у вас? - спросил, немного ревнивой паузой выделив "там-у-вас".

- Как же!.. Нет... К нам раз в сто лет кто-нибудь заходит в общей форме.

- Я тоже... Бель, когда ты искала, были фавориты из переводчиков, на твой взгляд?

- Минус.

- В смысле - нет?

- В смысле 2-1 дроид такой, "Минус". Из дроидов отвращающих.

- Странно... А причина? У него шире обзор?

- Снова нет, Дрёма. Зачем? Одну схему и улитка обозрит!.. Ха-ха!.. Он будет действовать от противного. Осветит всё, а границы неподходящего опечатает. И главное... - за ним следить не станут!

- Бесёнок хитрый, я обожаю тебя! Всё верно: не станут... Такой дроид, не приятный отнюдь...

- И самим следящим, - добавила Проблеск, - было бы не слишком удобно!

Дрёма обратился к Руте:

- Ты как, согласился бы вместе с ним прочитать схему? Это переводчик, указывает куда, как... Оборачиваться-смотреть-отворачиваться... Он, эээ... Нерасполагающий дроид.

Обернулся к Проблеск, уточняя:

- И холодный?

Она кивнула.

- И холодный, - закончил Дрёма, виновато потупившись.

- Да!

Рута встал, потянулся и оставил их. Ушёл навестить свой домик. Посидеть на берегу стократного Лала, зеркальной глади, в которой, по видимому, предстоит хищнику и борцу, хронически неудачливому в последнее время, стать первым из людей своей эпохи, кто создаст высшего дроида...

Обратно на континент Дрёма летел рядом с ним. Рута летел и ругался: даже среди облачных рынков по дороге к себе не догадался пирамидки поднять, всё-таки вышло бы побыстрее!

- Ну что ты ругаешься, как на меня, Рута?

- Как на тебя?

- Ну, вслух. Не я же розу ветров завиваю, правда? Доминго работа, ты совсем на отшибе.

- Спущусь, сразу шатров понаставлю! Где пустынно. И на Южном, где дадут. Мне ряды без разницы.

- А раньше чего не спохватился?

- Да знаешь, редко бывал дома. Через один шатёр ходил, потом артефакт с него проиграл и забыл новый поставить. С камешком как-то глупо казалось. С камешком кто ставит, это как печать на лбу: для бегства. А я - вир! Будущий, будущий - вир... Ночевал верхом. Домой не тянуло, незачем... Да... После того, как гость побывал в моём мире, он как-то переменился...

- Кто он, гость?

- Мир. И гость. Оба... Да нет, не Лалом, это понятно... Воздухом что ли... Сколько ещё лететь, Метель?!

Драконы обернулись синхронно и домиками сочувственно подняли брови: долго ещё.

Глава 78.

В Архи Саду выдумывали мозаичный узор для перекрёстков тропинок. Наколотили цветной плитки и двигали кусочки в очерченном кругу. Кто-то предпочёл индивидуальное творчество, уединение тенистых закутков, где никто не мешал. Остальные кучковались на свету, на утоптанной площадке Общих Собраний. Непрерывно с разных сторон окликали Беста и Дикаря: главного арбитра и единственного знатока. Владея наречиями древности, Дикарь был знаком и с культурными, символическими кодами. С неотягощёнными смысловой нагрузкой художествами, соответственно, тоже. Парочкой они так и бродили от проекта к проекту. Бест одобрительно кивал абсолютно на всё, что ему показывали. Дикарь кивал и тихо вздыхал... Изгнанники, с его точки зрения, не сговариваясь, руководствовались принципом: чем ярче, тем красивее. Он не критиковал, им так нравится. Думал про себя, с Рынком Техно не знакомый, опасавшийся рынков любых, думал ровно в том же направлении, что и основатели Техно: "А если зашифровать что-то в узорах? Указатели, - приземлённо? Благопожелания, - лирично?.. Загадки для будущих изгнанников?.. Если усложнить содержание, раз уж форма обречена попугайской пестроте..." Змеев сад тяготил его при всей нынешней вольготности, покое и преображении. Похожий теперь не на внутренний двор крепости, а на сад, затерянный в лесу. Невзлюбил его с момента падения, когда еле дышал возле стены, улыбавшихся ему дивных роз, еле дышал от ужаса утраты, падения, погони. Некоторые не смиряются с изгнанничеством, сколько бы лет ни прошло. Дикарь был из таких. По характеру близкий к робкому сказочнику Амиго. Молчаливый, но тоже фантазёр, он не в состоянии был смириться. Утрата казалась затянувшейся шуткой: неправда, не может быть... Красота утраченного эскиза ещё звала его. Манок дроида ещё пел в ушах. Ещё можно вернуться... Проснуться...

Проснулся!.. Запнувшись о Гая, в безмыслии пребывавшего над горой битой плитки. Настолько ровной, что его уже просили быть понебрежнее, с одинаковыми кусочками играться не увлекательно. Гай колотил её размеренными как метроном, короткими ударами ребра ладони. И мельче - указательным пальцем, суставом, вспыхивающим огоньками боли. Острыми уколами боли. Мимо сознания, мимо, мимо... Точно по плитке, точно... По жизни - мимо. Дикарь ойкнул и отскочил в сторону. На "Кочках" Рулетки взял бы главный приз!.. Он откровенно боялся этого хищника. Гай не отреагировал ни словом, ни жестом.

"Я верну вас, - единственный, мелкий козырь, - на ваше, - дурацкое, стилевое, напыщенное, - левое крыло..." Заготовка ко встрече. Всё. Финиш. Слово "просить" не укладывалось во фразу. Ни в эту, ни в какую другую. В Гая не укладывалось, не произносилось из него. Чёрным пятном затмевало дневной свет, неизбежное. Бессмысленное, чёрт! Ясно же, безнадёжное!.. "Я верну вас! На ваше дурацкое..." - И по сотому кругу... Что ещё? Что придумать ещё?.. Густав вывернулся бы. Но он не человек. "Чистый хозяин..." Чистый демон. Без моря. Надо было покупать его. В любой в долг, за любую цену".

Бест без дополнительных уговоров с его стороны просил бы за Гая. Дабл-Пирит, имевший жесточайшую антипатию к игроку Против Секундной Стрелки, понимал всё-таки, что тогда на Рулетки были не правы они.

На краю, на другой стороне сада-леса Рута уже спешился, пролетев сквозь смолистую, юную зелень вытянувшихся тополей... Дрёма кружил Рори и Соль в дроидских, тёплому ветру подобных руках... И пение птички Фавор раздавалось над их головами...

Рута в одиночестве вышел прямо на него. Гай встал. За несколько дней полёта усталый и злой, припомнивший со злости до дня унизительный плен, предательскую охоту Густава, ребят-компаньонов с левого крыла, погибших на весёлом, игровом Рулетки, Рута принял решение. Твёрдое, как казалось ему... Единственно возможное, как ему казалось...

- Я верну вас на левое крыло, - без приветствия, бесцветным голосом сказал Гай.

Волеизъявление Руте непонятное, не заинтересовавшее его.

- Нет, - ответил он, будущий вир, ха, про учителя, про интересы Дабл-Пирита и не вспомнил. - На ваше полетели, на правое. Или здесь.

- Хищник, мне нужна твоя жизнь.

- Взаимно.

- Ты не понял. Жизнь.

Шум пробежал по листве, донёс аромат жёлтых цветов, сладкий. В сердцевине сладости целебный. Ею, похоже, самой. Потому что, по крайней мере, они не сцепились. Рута отвлёкся, очнулся чуть-чуть от гнева. Соотнёс восхищения Дрёмы Архи Садом, бесконечные восхваления его, главенство Беста, нахождение тут же Гая... И понял, что вопрос немного сложней. Гай немедленно подтвердил его подозрения:

- В твоём мире, хищник, есть сокровище. Я нуждаюсь в нём. Ставь условия, называй цену.

- Ты в уме?! Это верно, есть... Какие условия?! За рамой?! Ха-ха, ха-ха-ха... Какие гарантии?.. От тебя?! Тебе?! Пожалуй, тебе я за рамой гарантирую, знаешь, что?..

Благословенная, нежная... Песня Фавор прилетела откуда Гай не ждал. Пролилась, и пропала... Приветливое, лукавое лицо тёплого дроида взошло золотой луной над ними, у Руты за спиной. Дрёма обогнул его пластичным, танцевальным па, - облако, золотой луной освещённое. С мягкой убедительностью протянул руку к Гаю, указывая на сумку-карман, и произнёс:

- Позволь?..

Новостей преисполненный Дроид! Предательский, нет?.. Что за дела?.. Рута посторонился, руки скрестил на груди: посмотрим, что дальше... Гай болезненно поморщился. Общество дроидов в диковинку ему, и внове полуприказующая настойчивость. Идущая словно извне, но - изнутри... Не против... Отстегнув, он протянул тканевую, дешёвую сумку целиком, Зеркального Альбома не вынимая.

Двумя руками дроид принял... Поднял над головой, также не вынимая. Знак почтения? Или продемонстрировал кому?

Пока сквозь зубы Рута цедил:

- Хищник, ни какой цены ради...

Дрёма перебил:

- Не цены, дружочек, не цены... Не ради него. Сделай это ради остановленных дроидских орбит... Проблеск неживую представь... Дело ли им - останавливаться?..

И не таясь, Гаю весело подмигнул! Дроид... Он в первую очередь - о человеке. "Так и будет..." - Понял Гай по тому, как тяжесть всех горных кряжей Морской Звезды упала с его плеч. Он шагнул к тёплому дроиду... И резко отвернулся от обоих.

- Чего там? - мрачно спросил Рута.

- Схема, фаза, - пробормотал Дрёма. - Дружочек, извини, уйди ненадолго... Прогуляйся...

Рута аж задохнулся:

- Ладно же... Всему есть границы!..

Ушёл... Дроид сел на траве, раскинул по ней полы бархатного, коричневого одеяния. Как и всё в его существе, бархат при касании - тёплый, тонкими непостоянными потоками струящийся ветер. Усадил на них хищника рядом с собой, вернул его драгоценность. За плечи обнял тёплым ветром руки, и долго-долго шептались. Голова к голове. Странное дело, до вечера никто не побеспокоил их... Дроида... В Архи-Саду... Никто. Как спрятались.

Не, ну наглость людей - капля в море... В море наглости дроидов. Очевидно. Но и свежая, оправдательная мысль посетила Руту на заре, когда собирались в путь. "Догадываюсь, почему в дружбе они так бесцеремонны... Наверное, и в любви безоглядны... Потому... Дроид Восходящему без ограничений предоставляет, что может. Того же и ждёт. То есть, не ждёт, но привык. На запрос они откликаются всем существом. Всеми силами. Не увиливая, не утаивая. Предполагается, что и человек к нему - всем существом". Стараясь на Гая даже и не смотреть, миролюбиво размышлял о друге-дроиде Рута: "Если ему что-то нужно... Пусть. Он ведь во многом, наверняка, ему неинтересном и непонятном помогал мне... Хищник ни при чём. Это как ряд поединков. Положим, меня интересует соперник, до которого ещё бой или серия боёв. Скучных. С новичками. Или не у нас, а на правом. С пакостью. Вроде Гая. Надо, так надо. Пройду. Интересно будет увидеть незнакомого дроида желания, похожи окажутся они с Проблеск?"

Совсем, было, уговорил и успокоил себя, пока не коснулись деталей. Дрёма шептался меж тем с Бестом. Чего он со всеми шепчется?!

- На драконов? - утвердительно спросил дроид.

- Ради тебя, - как можно суше буркнул Рута дроиду. - Встретимся у рамы. Жду.

- Эээ?.. А?.. - Дрёма сделал изумлённо-круглыми лукавые тёплые глаза, даже поволока пропала с них. - А кто поведёт? Его Белый Дракон не осведомлен, где твой мир.

- А твой? А ты на что? Ведите...

- Рут-та!..

- Что?!

- Дружочек, за мной так следят, так следят!.. Если б ты знал, если б ты видел!.. А тут лучше без осечек. Видел бы ты, какой серпентарий... Белка, извини! - оговорился он в пространство, - встретил нас на подлёте тогда... Пока-то я один знаю, с чем в кармане Гай летит к стократному Лалу, незаконному, что у вас с собой... Мне не следует рядом крутиться! И здесь задерживаться не следовало...

- Опять?! Дрёма, ты к тому клонишь, чтоб третий раз я отправлялся верхом?! Дроид!.. Да провалитесь вы совсем!.. Какое мне до вас дело!.. Ты не можешь зайти на Южный, - вооот! – то, что надо!.. Я вообще с рынка не выйду! Надоело!

Час спустя они с Гаем уже летели, потеряв из виду континент, Великое Море. И летели рядом.

Остающиеся с каждым взмахом внизу под драконьими крыльями, миры представали то волнами, то барханами. Так и Гая бросало то в жар, то в холод... Вверх, вверх, ещё взмах... С прижатыми крыльями вираж. Крылья в линию - ещё рывок вертикальный...

То в жар, то в холод... То в прошлое, то в будущее. То в ещё более прошлое прошлое... Его бы подтянуть сюда за самый край, склеить с завтрашним днём, далёкое... А середину ножницами - чик!.. Середину слепую, глухую... По вчерашнему дню - чик!.. И отрезать.

Но в том-то и дело, что Белый Дракон мчал в завтра, а всадник - в позавчера. Откатывался, по белой спине скатывался во вчера... Слепое прошлое прозревало. Закончилась мертвенная глухота. Звуки и образы, воспоминания падали одно за другим. Падали молотом на голову.

За Гая... А не за дроби дробей своих тонких интриг, наглых интриг Дрёма заплатит сполна. Как мизинчик - накопленные им дроби нарушений. А это - печать оставляющее объединение. Неполное растождествление. Неполное в том смысле, что не одномоментное. Не дроид разрывает его, как положено. А выпутывается сам человек. Той последовательностью движений, к которой исподволь подвёл его дроид. Растождествление оставляющее вслед - не мизинец нарушения, а целая рука. Правая. Рука помощи. Он не имел права. Серьёзный проступок, своеволие. Ни указания владыки, ни даже просьбы человека!.. Теперь Доминго не нужны четыре трона, вызвать его. Дрёма и не помышлял, материализуясь в радостном, мирном саду о чужих печалях. Доминго, какой подарок тебе!..

Дрёма сделал, что мог, и как мог быстро устранился. Дальше - Рута. Человек рядом с человеком. Дроид элементарно опасался до цели с Гаем не долететь, уткнуться во вполне законную Большую Стену Чёрных Драконов. Пришлось другу опять пудрить мозги!.. Рут-та, не сердись!.. Скоростное перемещение неуместно: ещё разворачивается растождествление. Расходятся орбиты. Человеческие, плотные, спаянные глухим, слепым застаревшим горем, расширяются, выпуская дроидские... Растождествляясь... Перенимая и отпуская часть дроидского тепла.

Лучик из рамы пробежал по лицу. Рута резко затормозил... И волком взвыл на эту раму, как на луну! Живой атрефакт волка мечтал заполучить - в снега Собственного Мира...

- Ууу, забыл!.. Снова забыл!.. Шатёр забыл!.. Чтобы вернуться... Тпру!.. Нет... Не понял?.. А почему на драконах через высокое небо?.. Почему я не мог утащить тебя через шатёр?.. Дроид заморочил меня...

Гай не желал... Не способен был к общению, прошлое настигало, наводнением шло... И он опасался нарушить хрупкое равновесие не вражды, установившееся невесть как... Но, с другой стороны, вдруг Рута надумает возвратиться с полпути?.. Ещё хуже... Хрипло откликнулся, звук голоса вороний, незнакомый, пугающий... Голос из прошлого? И голоса своего не знал? Похоже, что да. В сторону глядя, сказал:

- Бест, вообще-то, дроиду посоветовал, на ладони смотрел... Ответил: "Верхом, верхом..."

- Причина?

- Без понятия. Правда.

От же заговорщики!..

- А прямо сказать было нельзя? Черти придонные, до чего всё странно...

Обидно... Но время пустого, томительного полёта, это время Гая. Предназначавшееся ему.

Они летели вверх и вверх. Кружили полями и ущельями кучевых облачных миров. Одним лишь драконам видимыми и ведомыми тропами. Не о чем Руте с хищником говорить. Хриплый, мертвенный голос усмирил его злость. Несчастный хищник... Злиться не мог и понять не мог. А у Гая ком в горле, горький как Горькие Холмы. Они ведь солью хранят потонувшее, увязнувшее? И там, в горле, в Гае - вода давно испарилась, осталась соль. Сверх горечи горькая. До горла поднялась. Вверх и вверх... И оба молчали.

Драконы, перефыркиваясь изредка, петляя меж дождевыми тяжёлыми тучами, неожиданно вынесли всадников под ливень.

Намудрив с путём, относительно процедуры взаимодействия со стократным Лалом Гаю и Руте дроид объяснил суть исчерпывающе и прямо. А именно...

Дроиды желания не должны нарушать свой, индивидуальный для каждого ритм проявления-исчезновения. Менять соотношение продолжительности фаз. Но могут. Подряд проявляясь многократно, долго, а исчезая на миг, дроид желания кажется непрерывно присутствующим. Они продляют перед глазами людей фазу возникновения. Ауто-агресивное поведение. Запретное дроиду. Это очень исчерпывает его. "Неиспользованные" фазы будут накапливаться. Участок регулярного ускорения искривляет орбиты, смещает центр дроида. Нарушает специфическую для дроидов закрытого семейства границу между лёгкими внутренними орбитами и жёсткими внешними. В один прекрасный... - непрекрасный, - момент, они словно выворачиваются на изнанку. Человеческое выражение "уйти в себя" подходит. Дроид остаётся надолго в подвешенном состоянии. В прото-состояниии. Вернувшимся в лазурит Юлы. Кусочек Синих Скал, сохранивший внутреннюю структуру дроида. Плохо, что дроид видит предел такой рискованной игры, лишь подойдя к нему вплотную. Катясь вниз. Секунды остаются ему на то, чтоб вернуться к нормальному чередованию фаз. Нормальному, с учётом компенсации, после неё, на протяжении которой пропорции будут противоположно нарушены.

Юлия-Альба не только без разрешения покидала семейство... Кому из них Августейший этого ни прощал! Не только "завела любимчика" - полное нарушение, раз... Не только "воплотилась" - полное нарушение, два... Создала Собственный Мир, воспользовавшись величайшим преимуществом дроидов желания... Это как раз - нарушения небольшая дробь, без человека-гостя. Но он был, гость! Не успела лишь - полное нарушение, три - "признаться". Не решилась... В остальном поставила себя в наихудшие условия. Беглеца. Преследуемого. В ожидании непредсказуемого переворота фаз. В парении безоглядного счастья. Доминго и драконы Гелиотропа не поймали её, не вычислили. Августейший видел. Ждал до последнего. До тех самых последних секунд... Которые она потратила на нисхождение в форму, конкретную, загодя выбранную форму - Зеркального Дневника.

В Собственном Мире Юлии Альбы не по службе, но и не понарошку у неё был и дроид Я-Владыка. Старый друг. Как Дрёма когда-то, не принявший власть Августейшего гаера. И ему дико повезло! Гелиотроп перевёл его в Освещающие, в дроиды Я-Владыка... Фавор!.. Ему-то сказала однажды Юлия Альба, спросила: "И ты, освещающий, друг, ты тоже веришь, смешной мой, что холм Феникса не пустая гора?.. Что - богиня?.. Что - птичка?.." - "Верю?! - воскликнул он. - Да как в себя самого!.." - "Тогда... Ради, мне не слышной, вам сладкой... Ради песни Фавор!.. То, что - я - сейчас, а скоро станет - синим камнем... Синей рамкой, артефактом. Ради вашей Фортуны, передай ему!.. Это маленькая дробь для тебя, для меня последняя надежда..." Он обещал.

И продолжились, сливаясь в непрерывный поток счастья, остатки дней, потоки нарушенных фаз. Несравненное время для дроида. Юлия Альба виделась с Гаем, сколько хотела. Обнимала когда хотела. На Мелоди пропадала, блаженствуя, - орбитой всех танцоров, волной всех песней. Для каждого - идеальная, для Гая - его. Его Юлия Альба... Идеальная. Его, вечно его, навсегда!

Юлия Альба и мечтала, и опасалась, украшая Собственный Мир о том, что бы Гай находился в нём на момент её исчезновения, прекращения общей формы. Наследство. Будто она просто вышла за раму, вылетела и не вернулась. Чтоб мир остался ему. Но не знала наверняка, возможно ли это. Не опасно ли для человека?.. Не у тронов же спрашивать!..

Но вот, время истекло. Синяя, лазуритовая рамка Зеркального Альбома, имитации его, стала зависшей, вероятно, последней фазой дроида желания. Камень Синих Скал, "плоть и кровь" дроида. Схема. Начальная и финальная фазы. Стократный Лал считает её, без чьей бы то ни было помощи. Дрёма обоим так и сказал. И ещё добавил:

- Первым делом, Гай, проявляется основополагающее. Масштаб потенциальности. Рама входная, раз мир у неё был. После мир, после - она сама. Несколько мгновений рама останется открытой, можно зайти. Прямо от Руты - к ней. Из Лала - в её мир. Потому что Лал наличествует не на периферии. Не область Там. Одна сторона дела... А другая... Миры закрыты с трёх сторон, даже рынки, верно, Рута? Но твоему Собственному Миру принадлежит лишь поверхность Лазурного Лала, а не весь он. Где же он весь?.. Неважно! Он... В будущем всегда... Но вы туда не торопитесь! Не торопитесь главное. Ни в чём не спешите там.

Для эпохи высших дроидов обыкновенны ситуации парадоксального соотношения между сущностями и материальным воплощением их. Например, снег в Собственных Мирах. Он определённо холодный, но замёрзнуть в нём нельзя. Лёд... Как снег, но по коже глянцево скользит отрывочными сквозняками, куски льда в руках, под ногами глыбы льда... Скользкие, как скользок ветер. Гораздо чаще снаружи миров проливаются Впечатления о том, что воде принципиально чуждо, производя забавный эффект. Если не закрывать глаза... Гай закрыл.

Они влетели под лиловую тучу, густую, фиолетово-чёрную в глубине, так что конца-края не видно. Тьма заштрихованная косыми струями дождя, относимыми ураганным ветром. Он изменил направление, хлёсткие капли полетели в лицо, потоками полились с одежды, мигом промокшей насквозь. И Гай закрыл глаза...

Вились дымки. В жаркой, гулкой духоте. Сумрак с тучей совпал. Пыль, прах. Старое здание. Многорукие, многощупальцевые, отдалённо похожие на людей статуи скорей угадывались, чем виднелись за дымками. Тонкие струны похожих, но не одинаковых, сладких ароматов. Палочки благовоний. Конусы. Дымящиеся горки на латунных и серебряных блюдах. Высокая горка - на золотом. Она потрескивала краткими всполохами, что-то добавлено вроде стружек металла в стружки древесной коры. "Возможно ли во Впечатлении тоже закрыть глаза? - подумалось Гаю. - Дважды закрыть... Можно ли этому научиться?.. Похоже на восточные ряды. Того гляди, вывернет кто-то знакомый навстречу. Монументы страшенные... Южный Рынок, как если бы заселён был Морскими Чудовищами..." Не смотреть Впечатление нельзя, но отвлечься можно. Белые Драконы участвовали в "заговоре" с Дрёмой. Получив метки, вычислив подходящий дождь, несли Гая сквозь Впечатления близкие, привычные для него.

Перед внутренним взором хищника представал исчезнувший Центральный Рынок... Торговый, неигровой, тихий средне-восточный ряд. С шатрами-вехами постоянных торговцев, не снимавшимися. Между ними временные шатры поднимали менее респектабельные существа: кто-то надеялся на непредвиденную, молниеносную охоту, кто-то опасался как раз таковой!.. Ставили и снимали быстро, возвращались под иными масками, с обновлённой легендой, кочевали по рынку. Разные тенты, размеры. Очень цветастое всё. Узоры задёрнутых пологов намекают на товар внутри. Благовония: палочками, пудрой. В мешочках зашитых, для развешивания дома, на сбруе драконьей. Крошечные - нашейные. Благовония в карандашах - рисовать на теле, смешивая оттенки запахов. Специальные, для игры вслепую. Вьются дымки, приглашая покупателей. Народу мало. Торговцы прячутся по мирам и за пирамидками. Лица закрыты у многих. Традиция. "Я ведь брал, у кого же я брал там?.. Стружку из них добывал ещё... Взрывающиеся эти перетёртые санги?.. И с палочек пудру металлическую отряхивал... Пока на Техно не завёлся поставщик такой ерунды... У кого же?.. О, чёрт!.."

Вспомнил у кого. Так ясно-ясно представился. Потому что Гай, мысленно проследовав за ароматом, откинул уже полог забытого, знакомого шатра. Уже кивнул на приветственную улыбку, сменившую тень лёгкой тревоги, примету всех рыночных лиц. Кипрей... Первый... Чужая охота, его добыча. Нет, тех благовоний Гаю уже не купить...

Распахнул глаза. Хлещет ливень, заливает. Туча без конца и края. Тяжёлый, желтобрюхий, серо-фиолетовый мрак. Стегает, щиплет глаза. Закрыл.

Ни сводов, ни статуй, запахи и тишина. Дверь в его память...

От древесной щепки, обвалянной вручную, неаккуратно, от тлеющей красной точки наверху поднимается сладкий дым. Кольцами. Парой струек змеится. Бросается от полога прочь, затем - к нему. Лента дыма огибает вошедшего Гая... Плоской воздушной рекой, ветвистой дельтой на рынок уносит пряную сладость свою из шатра, дальше за пологом встречая свой океан...

Кипрей... В богатом восточном халате, восточный же ряд!.. Между шестью столбами покачивается на шёлковых канатах шестигранник ложа. Канаты от углов до верхушек столбов. До шаров гранёных, полированных, золотых... На канатах узлы сложные какие-то, круглые. Малиновый - изумрудный, так чередуются. И вся эта красота прячется от незваных гостей. Устроенная за маревом настоящего торгового шатра, проёмом к ложу и подальше от входа... Ещё две пирамидки с ловушками по бокам. Сторожат. На ночь число их умножится до максимального. Кипрей был из тех, подлинных рыночников, которые - не ради риска, а, невзирая на риск... Которые пришли жить и радоваться жизни из облачных миров на беспокойный континент. Гай не дружил и не ссорился с ним. Торговал по мелочи... Беден был. И тогда что-то купил у него... Горючее, да, разновидность пороха. Выпили по стопке популярной одно время "обычной" воды из миров с единственной каплей связного Впечатления. Оно так по-особенному прозрачно, так мимолётно в этой воде... Не колется, не кусается, как морское. Изысканная, достойная мода распространяется среди людей иногда, раз в тысячелетие!..

Гай вспоминал...

Кипрей поджёг короткую, когда-то уже горевшую и потушенную, щепку, обвалянную в пыльце с арбузной медовой свежестью. Вращал, рисовал дымом буквы, расплывающиеся раньше, чем были закончены, восьмёрки, круги. Рисовал и сквозь них смотрел на него. На Гая. Смотрел тот, над которым поднимется вскорости, впервые, Гая левая рука. И пропадут вместе: и Кипрей, и статус "чистого" хозяина, и Чёрный Дракон... Смотрел, не зная о чём завести беседу, но молчанием не тяготясь, приязненно, ненапряжённо. А Гай - только на дым. Гай думал про взлом скрытых механик, про запредельно дорогой Пурпурный Лал, про тогдашнюю мышиную бедность свою. Про людей, как универсальный расходный материал. Одноразовый... Дым защипал глаза, Гай потёр их, открыл и встретил, с улыбкой протянутую ему, двуручную чашу полную водой. Умыться...

Тот Гай, что на Белом Драконе, сжал кулаки, ударился в них лбом, отпустил гриву... И рухнул с дракона вниз. Сжавшись в комок. Дроид вильнул, подлетел и поймал. Но не удержал на мокрой спине. Остановили падение два дракона бок о бок, и Рута. Под сенью того же дождя, той же тучи. Наверное, беспредельна, до океана так и дождит... Рута схватил его за плечо и тряхнул.

- Я задремал, - сказал Гай.

Они выровняли курс и направились дальше. Рута на полкорпуса держался впереди и оборачивался иногда.

Капли били по щекам, омывали... Скрывали... Хорошо, удачно. "Зачем он оборачивается?.. Не лучше ли ему, чтоб не видеть меня, лететь, развернутся - и не увидеть?.." Ком в горле, горечь его и соль размывало дождём. Становилось ещё хуже. Намного хуже. Для соли есть ещё выход, глазницы. А горечи деваться куда?.. Кипрей - заурядный и добрый, то жадный, то расточительный, доверчивый и пугливый... Обыкновенный полудроид! Обычный вельможа Центрального Рынка, где водились и побогаче его, и поазартней, середнячок... Почему - он?.. Зачем - он?.. Ради чего же я... "Прости меня, - повторял Гай, - я не видел тебя... Я в упор не видел тебя... Сейчас вот увидел, прости меня, прости..." Повторял вслух, хриплым шёпотом - чтобы выдохнуть. Прерывавшимся шёпотом повторял. Вдыхать кое-как получалось, а вот выдохнуть, молча, нет, задыхался. Горечь забила горло. "Прости меня..." Гай не умел плакать. Не умел жалеть ни других, ни себя. Учился.

Туча была поистине неистощима и обширна... Потому что Дрёма - приятен, любезен многим дроидам... Нравится одиночкам 2-1... Близок тёплому семейству Там... А дроиды трона Там на земле и на небе прокладывают пути... Учись, Гай, и успокойся. Ещё не одна перемена Впечатлений прольётся на него в пути. Не одно и не два лица он припомнит с отчаянной мукой раскаянья. Такими живыми! Так живо они предстанут пред ним! Увы, только в воспоминаниях.

Рута поглядывал через плечо. Гай летел сгорбленный, крепко вцепившись в мокрую белую гриву.

Когда долетели и прошли сквозь вечную звёздную ночь на входе, у "побережья" стократного Лала обнаружили с очевидностью, что ждать им ещё сутки. Начинать следовало на заре. А над безупречной лазоревой гладью солнце шло к полудню. И это часть заговора...

Эпоха высших дроидов обнаружила две диаметрально противоположные тенденции познания. Преодолевая атомизацию, расширяя сферу лично познанного, одни дроиды предпочитали углубляться в свою узкую сферу. В детализацию. Имеется тема, имя: Лодочный-Ход, например. Конкретный дроид, владыка семейства близкого к Сад. И он поддерживает, не развивая, связи с тремя периферийными для него тронами: Берег, Лайнер и Фарватер. Всё. Остальные связи, дроиды его из 2-2, постоянные, указывают на мыслимые конфигурации и материалы. Из 2-1, временные, на функции, направления, надобности.

Противоположный вариант: обобщение понятий. Образование поверхностных, но многочисленных связей, точек пересечения орбит с ключевыми фигурами сферы дроидов. В надежде так охватить и человеческую, понять человеческий ум. Неизбежно в число ключевых попали крупнейшие троны. Что менее очевидно: одиночки 2-1 даже важней в этом смысле. Чьи имена балансируют на грани между идеей и функцией, которые всегда в тени. Которых обнаружить надо, прежде чем свести к общему знаменателю! Дрёма случайно наткнулся, облачным рынком бродя, на дроида Два-Непредсказуемых. Дроида несвободного, пребывавшего в семействе Поток. И настолько был поражён, что даже забыл подкинуть метку! Не понял: есть этот дроид или он иного дроида шутка, неавтономное нечто?! Поток дважды непредсказуем?.. В чём? в берегах? Ерунда. В направлениях? Вздор. А если вне семейств?.. Могут ли быть две бесконечности? Могут ли существовать разные хаосы, два и больше?.. А одиночку Хаос Дрёма знал! Есть таковой, хороший, понятный дроид. Антагониста своего избегающий, как огня.

Из двух высших стратегий познания мира Дрёма, тёплый дроид полусна, избрал вторую. Широкий охват. Грубые обобщения. Чего ему уточнять? Сны, грёзы?.. Так он в них утонет! Перед подобной детализацией росинкой покажется Великое Море! Стратегия удачная, по крайней мере, к пониманию психологии хищников она приблизила его. Состояние Гая, цепная реакция запущенная в памяти хищника первым же дождевым Впечатлением, попавшим в цель, были очевидны для Дрёмы. И возможный атомный взрыв, грозящий разнести Собственный Мир его друга, столь значимый и для Дрёмы, всё он предвидел. Стоит человеку остановиться, он сразу норовит сделать вывод! А некоторые, "люди действия" - не медлят и воплотить. Гай определённо из таких. Пусть же встретят его долгие, пустые сутки. Вечность - для человека в его состоянии. Пусть на их фоне выводов навыводит выводов целую кучу. То, что технарь Гай не уничтожит мир, не сделав того, зачем летел, факт. Путь до зари помечется от одного "окончательного" решения к другому, это ослабит их все.

Подгадывая срок, подговаривая Белку, сколько надо ускориться или задержаться на подлёте, Дрёма проявил благородство дроида в полной мере. Его нарушение было бы меньше вполовину, если бы печать растождествления до рамы уже сошла на нет. Но - нет! Дрёма счёл, что последний этап растождествления человеку в статусе гостя принесёт больше пользы. И поступил соответственно. До него таких финтов дроиды не совершали... Почти пересечение рамы. Невозможное действие.

Именно за него, чисто дроидский поступок, Августейший на турнирной площади без прошения, предупреждения, без объявления войны... Перехватил вызов к нарушителю. Собственноличный вызов Доминго. Вето, допустимо.

Августейший заслушал разоблачение до момента сговора с Белым Драконом... Сделал о-о-очень большими холодные, орлиные глаза, подходящей шутки не нашлось у него, взмыл с трибуны... Крылатый, плешивый шут, только перья посыпались, и - перехватил!.. Когда Дрёма стоял уже практически безоружен. Одиночке, некогда отвергшему власть его трона, удалось изумить Августейшего!.. Справедливый гаер. Расправу... Он превратил в цирк! Ну, в спектакль...

Присвистнул на четыре стороны, в общей форме созывая подданных, дозволяя общую форму: "Девочки, все-все сюда! Собирайтесь-ка живей!.. Что-то будет!.." А чем собственно мог быть поединок двух из четырёх главных тронов?! Комедией показной!.. Неизначальный дроид - против автономного дроида! Король на коне - против шута на кабане!.. Прогулочку, совершённую ради Амаль, заценил и он, и сами, в роли ездовых зверей выступившие, Поисковики. Так что турнирную площадь Августейший бороздил на Вепре... Праздник!.. Вот, к примеру, отчего Проблеск не рвалась даже к любимому уходить от владыки, бесподобен!.. Доминго ничего не оставалось, как подыграть ему. Хватило самоиронии. Не серьёзно же, в самом деле! И по форме смешно, и по сути: высшему дроиду автономного не прищучить. В награду Августейший устроил ничью... Добрый шут, справедливый.

Вычтено с Дрёмы и нарушение, и дроби дробей. Начинай копить сначала! Но аудиенции в необщей форме, о которой через дракона просил, ему не досталось. Отказался в моё семейство переходить?.. Гуляй. Больно жирно будет.

Стократный Лал... Лазурный. Лазурь, как она есть. Единый цвет, вобравший все оттенки...

Гай молча постоял на берегу. Чудо... Инструмент дроидов, дроидский Лал... Кроме навыков, знаний технических, Гай обладал интуицией технаря вполне. Пурпур даже неудачных вариантов он ощущал, как хозяин мира ощущает власть левой руки - несомненно, осязательно. Пурпурный Лал - человеческий инструмент. А то, что лежало перед ним, перевёрнутая небесная лазурь к человеческому созиданию не имела отношения... Другая стихия... Ворота "их" мира.

Развернулся молча и пошёл бродить, круги нарезать искрящимися сугробами подальше в звёздную ночь. Где так весело прыгал Клок, но не на чем было поскальзываться Гаю. Лазурная полоса сияла ему из-за деревьев. Как бы ни отдалялся к недоступной области Там, проглядывала. Расширялась, когда поднимался на холмы. Свет восходил от неё, поскольку солнца дневного из ночи не видно, но виден кристалл, освещаемый им. Притягивал и тревожил, неестественно и мистично снизу веером раскинувший лучи, чистый лазоревый свет. Гай уклонялся от Лала снаружи, от воспоминаний внутри. Как уклонялся... Обход многократно совершал. Скорей бы уже, скорей. На покатом холме, в ствол мачтовой сосны упёршись лбом, Гай замирал над голубым озером, зеркальным. Выл от тоски. Головой ударится, и опять прочь. Волком кружить. Рута, ты хотел заполучить волка?.. Раз вышел к вечеру. На другой раз, когда крупные звёзды и зелёные флаги северного сияния охватили весь мир, и центр, и края. Возвратился к дому.

Рядом с хозяином сел, не разговаривали. Над глянцевой голубизной, на мостках.

С первыми лучами, дорожкой раскатившимися по голубому стеклу Гай уже шёл к центру мира и Лала. Дошёл, не дыша, скользя, наблюдая игру перевёрнутой пирамиды, несчётных граней... В глубине? Нельзя так сказать. В перевёрнутой вышине... Стократный, тысячекратный?.. Триллион триллионов граней в одну точку сводящий Лал. Остановился над ней. Когда оказалась ровно под босыми ногами. "В надире, - подумал он, - Бутон-биг-Надир, так или иначе, направил меня сюда... Странно было бы ждать счастливого разрешения комбинации, начавшейся с Оракула чудовища..." Гай положил лазуритовую рамку на стеклянную твердь, и не звякнула. Засветилась, сразу начала утопать. Погружалась плавно, без всплеска... Пошла волна, и Гай сделал усилие, чтоб балансировать, чтоб стоять, шаги запрещены обратные. Волна с аккуратностью дроидского инструмента вынесла его к мосткам, точно, откуда спустился.

- Пошли на крышу? - спросил Рута и, не дожидаясь ответа, направился в дом.

Лестница на чердак оказалась не предусмотрена. Хозяин привычно залез, прыгнув и подтянувшись. Свесился и протянул руку гостю... Гай ждал чего-то подобного. Сто тысяч безвозвратностей, упавших из прошлого на голову ему, подвели, носом ткнули в последние, по счастью, исправимые ошибки. Зная, что едва разожмётся рука, слова камнем застрянут у него горле, Гай кашлянул и заставил себя произнести:

- Прости меня, хищник. За них, тех... И за себя... Прости.

- Сами накосячили, - живо, торопливо, пожалуй, ответил Рута.

Принимать извинения ему было не намного легче, чем Гаю произносить.

На левом крыле, действительно, больше гонора. Церемонии сильно регламентированы. Это сковывает, но и упрощает. На правом вполне реальный вариант, когда долг, проигрыш оплачивают годами унизительной службы. По крайней мере, предлагают!.. А после, как сложится: бегство, предательство, честная отработка... На левом - немыслимо.

Рута распахнул маленькое чердачное окно, впуская морозный воздух. Смягчившийся, как только достиг людей, обвил их. Зашелестел сквозняками. Мир делан внимательно. На чердаке пахло настоящим чердаком. Пылью, временем, старым деревом. Гаю должно бы понравиться. Но ему ничего не нравилось, он был невыносим, отвратителен себе. Беспросветно. Две цели наметил, в них, как в сосну упёрся лбом. Ближайшие, последние цели: досмотреть, да и покончить со всем разом.

Лица, лица... - лицо прошедших лет... Пусть пропадут вместе с ним. Он уничтожит Лал, хозяин восстановит. Из него. И баста. Хватит уже... Ха, забавное посмертие. Вредить Руте он не намеревался. Технарь Гай не представлял себе, насколько далёк борец Рута от того, чтоб даже обложку альбома дроидской этой механики припомнить в деталях! А и мог бы задуматься!..

Этот Гай, окружённый лицами, лицами, лицами... - погибших по его вине, это не Гай Юлии Альбы. Странно и приближаться к ней этому Гаю. Сквозь толпу невозвратимых лиц, лиц, лиц... Напуганных и спокойных, обманутых и понимавших всё. С надеждой и без надежды, по-разному требовательно они смотрели на него, бессильного отвернуться. Знакомые и те, что не помышлял вспомнить когда-либо. Обрывки и полные сцены воспоминаний. Предсмертные восклицания и предсмертное молчание... Они даже молчали невыносимо в затянувшемся кошмаре хищника. Да, дроид сделал человеку... неприятно. Сделал обратно живым.

"Центральный - Техно - Южный... Техно - кабинет в его Собственном Мире - шатёр чей-то... Шатёр Секундной Стрелки - кабинет - Техно... Кабинет - Техно - кабинет - Техно..." Так эпизоды перемежались, ярко, отрывочно. Пропадали, как в тёмную воду канув, людей не видел тогда, в упор не замечал. Теперь вот... Увидел. Разом. Каждое лицо, каждый взгляд: от широко распахнутых ресниц, заблудившейся на рынке хозяйки, до злого прищура хищника. До проклятий хищника, который вместо статуса на Южном, приобщения к сильной группе, получил удар от Секундной Стрелки на первом же кругу... Солидная, опасная группа, хороший выбор, амбициозный... Только вот широкий состав её обновляется быстро, основной - пореже, да... Смешной, видел, куда заходит...

Гай к различиям омертвел. Люди, просто люди, лица, человеческие лица. Все они сейчас были равны перед ним, как, впрочем, и тогда... Он к ним равен. Хотя... И тут имелись отдельные пятна, слепящие... Ослепительной, особой жестокости поступки. Не физической, отнюдь. Всё на нюансах. Гай ведь не родился пулемётчиком или мясником прошлой эпохи, не оброс в океане шипами придонного монстра. Даже бойцом правого крыла из таких, что из гнилости душевной противников выбирают слабей, не был. Там он выбирал сильнее. Невыносимость заключалось не в том, что сделал. И даже не в том, чего не сделал! А в том - на что не откликнулся... Ни на что, никому. Не видел! Не посмотрел! Не увидел того, что не увидеть невозможно! "Я вас не замечал!.. Я не знал, что вы - есть!.. Что вы были... А вы - были..."

Две жертвы среди прочих навязчиво представали его отчаянью... Обе девушки.

Одна - хозяйка, летевшая с Веретено на Мелоди. То есть, явно из музыкантов... Певиц, певчих птичек... Ни танцевальных элементов в костюме не видно на ней, ни музыкального инструмента при ней...

Охоту провели игроки Против Секундной Стрелки, как обычно, по-дроидски. "Мы называли это - по-дроидски?!" В смысле, они не применяли насилия. Человека три, четыре из группы изображали преследование, отсекая путь наверх. Отдельно стоящий шатёр на пустой земле чрезмерно подозрителен, в него не заманишь. Дальнейшая над континентом их задача, не позволить добыче приземлиться и поднять свой. Загнать на рынок. Если от преследования оторваться быстро, спрыгнув у рамы, есть реальная возможность затеряться в рядах, спрятаться у знакомого. На этом этапе появлялся охотник, карауливший там, и предлагал свой шатёр затаиться, переждать. За умеренную плату. На тот момент - их общий шатёр.

Пирамидка Гая... - Струны подсечек... - Подсечка... - Дракон... - Собственный Мир...

Хозяйка была в полной маске цвета слоновой кости, изображавшей человеческое лицо. Лишённое бровей и краски на губах. Необыкновенно спокойное, полностью нейтральное выражение. Горизонтально между носом и верхней губой маску пресекала едва заметная прямая черта. Нижняя часть отделялась, оставляя нематериальную, непрозрачную вуаль скрытой механики. Вуаль не искажавшую, чуть усиливавшую звуки. Маски такие функциональны, и нейтральность их основное качество, они уравнивают певцов на соревновании, где есть арбитры. Уравнивают и внешние данные, и пристрастность знакомств. Угадать выступающего можно бы по тембру голоса, но дело в том, что и репертуар на них специфичен: банк птичьих трелей, импровизации стихий, не всякий знакомый угадает. Под стать спокойствию маски, осознав роковую ошибку, хозяйка не выразила паники. И не начала торговаться. Она вообще не проронила ни слова...

Гай тогда не оставлял попыток создать Пурпурный Лал в Собственном Мире... И вот, очутившись там, напротив него стоя, переждав те секунды головокружения от быстроты полёта, которые ради лучшего сосредоточения вынужден был переждать, Гай увидел, как она... Она без спешки, демонстративно неспешно приподняла маску снизу за подбородок. И сняла целиком, встряхнув освободившимися волосами. Какой надменности был преисполнен её жест! Справедливой, заслуженной. Имела право. Похищенная обладала настолько неоспоримой красотой, что без маски до соревнований её попросту бы не допустили! Зная себе цену, она сознательно избегала обид и нечестных побед. Серые, как у него, глаза, крупным резцом выведенные черты, гордые губы, твёрдый подбородок. Она была адрогинно-прекрасна, полудроид в абсолюте гармонии. Не улыбнулась и не нахмурилась. Представилась так, открыв лицо. И ждала. Недолго... "О, дроиды, - застонал Гай, прозревший Гай, - светлые дроиды, какой ребяческий ход!.." Тогда - не тронуло. Ни наивная самоуверенность, ни дроидская красота. Тем наработанным фальшивым жестом, который с трудом, но освоил, в арсенале Густава несчётно их, Гай указал на окно. Резко и мимолётно, как на то, что требуется переделать, заставляя отвернуться на миг. Общая хищническая привычка, в глаза не смотреть. И опустил уже занесённую руку... Гай скрипнул зубами: "Лучше б я отрезал себе эту руку и оливкой ядовитой прижёг! Не отрастала бы..." Лал получился неравномерно-бледно-розовым. С досады Гай запустил его в то же окно.

А другую жертву привёл Густав. Гай сейчас винил себя, хотя и платы отдельной не имел. Не участвовал на основных ролях в той охоте. Он следил за окрестностями просматриваемого насквозь шатра. Шатёр требовался именно такой, и нужно было свежее лицо, не примелькавшееся на Центральном Рынке. Часть ловушки. Изобразить хозяйку шатра. И Густав привёл маленькую белокурую изгнанницу. Странно держалась, будто во сне... И по мимике, по манере, прищурившись, чуть откинутой держать голову, Гай сказал бы, что и не изгнанница, а Восходящая ещё. Манок дроида слушают как бы горлом, открывая его, в горле он вроде как свой голос... И щурясь, вникают в эскиз... Густав соврёт, недорого возьмёт. Изгнанница или Восходящая, хищницей она стала у них на глазах. "Она не сознаёт, что делает..." - понял Гай, но не вмешался. Хотя это уж ни с какой стороны не "дроидская" охота. "Ненавижу себя..." Гай покосился, не поворачивая головы. "Хозяин заснеженного мира, прости меня ещё раз. За последнее злодейство. Надёюсь, ты всё восстановишь..."

Хозяин успел спуститься за пригоршней рябины, гроздь мятую бросил между ними, сидевшими на крыше, на краю. Стократный Лал в рассветных лучах играл под ними, оттекам несть числа. Как если бы в огромной руке его держал кто-то и, разглядывая под солнцем, поворачивал, любовался... Лёгкий шторм на лазурном, стеклянном озере. Парные лавандово-шафранные искры сбегали от поверхности в перевёрнутую вышину, в купол остроконечный, и обратно. Меняли цвета... На дне большого голубого озера, противоположным берегом касавшегося горизонта, маленькая синяя рамка оставалась с крыши видна. Так расширилась, или так преломлял её свет?

Лазуритовый прямоугольник вращался. Каждый раз, меняя направление, разворачивался то чуть-чуть, вздрогнув и всё, то побольше, то на сто восемьдесят градусов... Задействовал все, наверное, промежуточные варианты. Маятник. Даже совсем непонятная внутренняя структура осознаётся таковой. Упорядоченной структурой. Что это зачем-то надо... Не просто так сложено... С точки зрения Руты, работа величайшего дроидского инструмента уступала старой Дрёминой метке в увлекательности. Заурядное зрелище, если б не было так укачивающе-приятно за ним наблюдать... Туда-сюда, коротко-долго, без повторов... Тихо в утреннем воздухе. Рута прошептал:

- Дроид уравновешивает фазы... Ближе к вечеру станет крутиться ровно: вправо-влево... Как маятник... Я вирту видал, что восстанавливается, оно скачет так...

- Прости меня, - прошептал Гай.

- Отвяжись.

Рута хлопнул его по колену тыльной стороной руки, прежде хлопнув ёю по другой ладони, чтоб соскользнула. По привычке. Типичный жест левого крыла, подчёркивающий равенство: я к тебе, как к себе. А в чём равенство? В том, что ставкой жизнь здесь не берут. Используется и при встрече, примирении, знакомстве, при начале поединка, в конце, предлагая размяться в других краях, на облачных рынках. Чтобы узнать своего, лишних слов не говорить. Дружеский жест. Гаю стало окончательно нехорошо.

День тянулся неимоверно. Рябина хрустела на зубах. Не нагревалась. И не кончалась, Рута спускался за новой пригоршней. Какой удачный мир, как всё складно в нём.

Гай заметил, выпавшие из кармана у Руты, на цепочке серебряной, круглые часы. Обычные. Рабочие и заведённые. И поймал себя на том, что ждёт, пока с деления на деление перепрыгнет секундная стрелка. Ждёт... Недаром выигрывал у неё. У её сестры, пляшущей в безумии. Выигрывал, выигрывал и проиграл... Остался ни с чем. Все эти годы ежесекундно помнил Юлию Альбу. Сейчас, ожидая, - не вспоминал. Только подумал: "Вот бы и она меня не вспомнила. Восстав в первозданной чистоте. Никакого прошлого, никаких грязных хищников, никакого Гая..."

Солнце клонилось. Вращение рамки, действительно, уравновесилось. Стало заметно, как при каждом замирании, при смене направления резонирует какая-нибудь сторона её с одной из граней стократного Лала. Разливает тонкий колокольный звон. Лал заполнился огоньками дроидов. Резонировали уже все четыре грани. Колокольные мелодии выделились в четыре и слились в одну.

- Недолго до завершения, - сказал Рута. - И солнце низко.

Гай кивнул и напоследок присмотрелся, что за хищник, приятель дроида? Славный, борец простой. Знак утра по шее, от Злотого идёт линия, да. Через него, на правом он первый с этим узором, но не первый по возрасту. "Выходит, сам Злотый с левого, стилевого крыла? От чего перешёл в фатальное? Чаще с него туда бегут... Никогда не задумывался".

Лазоревый Лал блестел, закатный, налитый, переполненный огоньками дроидов. Они сливались и уходили в синюю раму, достигшую нормального размера рамы мира. Знакомые узоры проступали на ней. Гай вздрогнул.

"Не смотреть... Не заглядывать... Если верить дроиду, рама канет вниз. И облачный мир возобновится в точке, где пребывал, на том лепестке всеобщей розы ветров".

Голубое поле показалось за рамой. Не вдруг различимое, попавшее Лалу в тон. Колоски... Васильки... Тропинка, немного петляя, прорезала его от рамы вдаль. Крыша, домик у горизонта... Не заглядывать, как же... Гай прикрывал глаза от солнца низкого и яркого, диска плавящегося перед ним. Прикрывал козырьком, рукой гостя, занесённой заранее. Ждал: вот-вот начнёт отдаляться, канет в точку, и тогда... "Прости, хозяин заснеженного мира, и не медли в гневе..." Но неожиданно он как ветер поймал ладонью занесённой руки. Из рамы, вырвавшийся ветер. Или рукопожатие?..

Подняв свою тонкую руку, хозяйка мира, восставшего из небытия, Юлия Альба стояла на синей раме, в голубом ореоле, белая, белоснежная... Радостный дроид желания. Смеющийся радостно, беззвучно, улыбающийся светло. Приглашала широким, царственным жестом...

Белые драконы покорились дроидам желания. Доминго остановился на глазах у всей турнирной площади, не прекратил дроида желания, не смог. Даже отвергнуть его не смог! Гай был просто человек. Усталый до предела... Запутавшийся, измученный, раскаявшийся хищник. Он и подумать ничего не успел! Как ласточкой прыгают в воду, взмахнув руками, с края крыши он сиганул приглашению навстречу. В прозрачное озеро Лала, в раму, в двойную лазурь... Мир Юлии Альбы схлопнулся и ушёл.

Настойчивые тук-тук по раме призывали Руту ко входу. Тряся головой, ослеплённый ярким дроидом, пристально дроида желания созерцал, - не похожа на Проблеск, ничуть, - он увидел, как вверх-вниз заискивающе проводит усами Белый Дракон, могучий и смешной, подыгрывая всаднику, а всадник...

- Рут-та!.. Выходи, дружочек, давай скорее, - Дрёма махнул ему, проливая тёплое сияние дроида на сугробы, - на континенте там, кое-чего...

- Чего?! - звонко из снежной ночи крикнул Рута. - Ещё чего-то?! Дроид, уходи!.. Я всё осознал: владыка Дом - опора миров и семейств, и миропорядка! Воплощение эгоизма, я тебе впредь не помогаю!

- Рут-та!.. - протянул дроид полусонным, лукавым дуновением. - Выходи, мы это обсуд-дим!..

- Абсурд-дим?.. Так ты сказал, или мне послышалось?..

- Ру-у-ута!.. А?..

Северное сияние переливалось за опустевшей рамой широкими, зелёными флагами. Их отражал неподвижный, стократный, дроидский Лал.

Глава 79.

Встреча, в результате которой Густав заполучил карту Гарольда, редкую, редчайшую, мало кто держал её в руках, сложилась под стать чудовищу на ней. Преисполнена беспросветного мрака. Глухой, дремучей жестокости, не замедлившейся ни на шаг, ни ради секундного колебания. Если когда-нибудь этот день отпечатается на вездесущей влаге, станет Впечатлением, то оно попадёт в запретные несомненно. Если дроиды, конечно, уловят суть под заурядностью внешней его стороны. Вокруг ни ача, ни морских тварей с извращёнными телами. Не было и тугого клубка рыночных страстей Южного, неоплатных ущербов, застарелых обид. Да и континента не было. Был один маленький, несерьёзный должок... Зацепившийся репейником пыльным кое за чью добротно начищенную одёжку. И не пустивший уйти.

Обстоятельства складывались одно к одному, катились, как вода забвения катится глянцевым водопадом по обсидианово-чёрной скале подземелий вниз, вниз. Гут, гут, всё складывалось, как нельзя лучше. Густаву даже казалось, что не он ведёт ситуацию, а скользит по ней, гладкой, без уступа, без трещины.

Всё случилось в высоком небе. Так далеко от земли, что Густав имел все шансы столкнуться с Гаем, привлеки его на всё замедляющей высоте скопления синих огоньков в невиданном тумане дроидов. Но не столкнулся. Не привлекло. Он ускользнул с земли полетать, освежиться и подумать. Упомянутая не единожды хозяйка в птичьей маске беспокоила его. И бездарность нанимаемых ею людей не утешала. Наоборот, добавляла что-то к тревоге. Количество настоящих неудач в охотничьей биографии Густава можно пересчитать по пальцам. Подозревая месть, он думал в последнюю очередь о них, а в первую - об удачных, но не сохранённых в должной тайне. Охота должна быть молниеносна, либо сопутствующие обстоятельства хорошо известны, изучены. Кто, откуда, с кем связан... Бдил, но... Много чего бывало... Густав не выделял Гала-Галло из ряда, не придавал большого значения банальному грабежу, и, памятуя о закрытости древнего рынка, не думал, что они ради таких пустяков выходят. Выходят. Редко да метко...

Обитель галло - не уникальный облачный рынок отвергший игры, служащий для бегства и отдыха. Уникальны его основательницы и жёсткий порядок, да. Изначально таким задуманный, в этом качестве сохранённый. Но есть и другие. Основоположники которых иерархии не выстроили, договориться не смогли. На одном из таких и свершилось дальнейшее.

Облачные рынки вроде этого составляют большинство. Других не много, обжитых, охраняемых неписаными законами. Этих же тьма, среди миров никому не нужные кружат... Открытые, предельно опасные, практически необитаемые. Шаг с белого Дракона за раму рынка незнакомого тебе - самоубийственный шаг. Тот факт, что на облачных рынках не нужно специально поднимать зримый шатёр к Собственному Миру, а довольно пирамидки и зова к дракону над ней, приводило к тому, что весьма скоро их число превосходило рациональное заполнение пространства на порядок. Количество ловушек внутри зашкаливало. Разнообразие форм - немыслимое. Как и в Гала-Галло, но там - осознано. А тут - как получилось, как сложилось годами. Все, кому не лень, ставили их, никто не снимал.

Чисто территориально выглядело следующим образом... Недавно образовавшийся рынок. Компания посетителей. Играют во что-то. Специфическое, если ландшафт специфичен, если нет, обыкновенное: карты, шашки или традиционный марблс, пьют Впечатления, развлекаются. И попутно не забывают ставить ловушки. К раме ближе, по периметру. На авось. На своих для смеху, вдруг кто попадётся, гуляя, поскользнётся, схватится, за что не надо. На посетителей рассчитанные, что позже пришли. Будет либо весело, либо выгодно. Так образуется мёртвая зона. В итоге никак не согласованный захват приводит к тому, что по большей части территории невозможно ходить. Невозможно через раму покинуть рынок. Только на Белом Драконе домой. Невозможно с неба зайти ни охотнику с жертвой, ни торговцу с артефактом. Хотя, логично, перед самой рамой оставалась полоса более-менее чистого пространства. Дальше за ней, природные или придуманные, начинались дебри, склад или лес... Стоп. Неизвестно на чём подорвёшься. С определённого момента на рынок продолжали наведываться исключительно люди имеющие пирамидки на нём. Прежним составом. Но это же не интересно... И мало-помалу рынок пустел. Последний уходящий его не присваивал. Причина - наличие торговых подставок. Пустой, кружащий в небе, он оставался рынком. Сплочённая компания могла использовать, как место тайных встреч. Действительно тайных. Кто выследит? По небу к нему не собирались и не разлетались от рамы прочь. Для дела подходит, а так - скучно... Гала-Галло исключение поневоле, жилой и закрытый.

Спустя много сотен лет небесный бродяжка мог обнаружить такую испорченную обитель. Осмелиться зайти. И если был довольно удачлив, чтоб не попасться сразу, в прихожей, достаточно разумен, чтобы дальше не лезть, открытие он ценил. Интерес его в чём... Своими пирамидками он закрывал вход. Закрывался и с противоположной стороны от прежних завсегдатаев. Короче, отгораживал спокойный уголок. Сетями замаскированными. Упреждающей откровенностью, - высоких, здесь - хоть в рост человеческий и выше! - узнаваемых пирамидок земных. Светящихся, угрожающих, бессмертной жёлто-чёрной раскраски: не шути со мной, хуже будет. Чужая территория.

Какое-то такое, единообразное устройство имели облачные рынки обезлюдевшие, заброшенные. На таком Густав и приобрёл карту чудовища. Гарольда.

Хищника, должника, что повстречался Густаву нежданно в высоком небе, звали Кайзер Комодо. Оба прозвища незаслуженные. Для варана комодо, как охотник, он был недостаточно упрям и терпелив. Недостаточно равностен. Ведь эта ящерица, приняв решение, заказ приняв, не смотрит уже на масштаб и, улучив момент, куснёт жертву любого размера, чтоб после - идти по следам, идти, идти... Слово-комплимент охотнику, нанимаемому для сведения личных счётов, которому если закажут конкретного человека, он не отступится до конца, этот - получил за ряд случайных успехов.

С "Кайзером" вообще анекдот получился.

Коллекционеры запретных Впечатлений - немногочисленный тип коллекционеров. И тесно сплочённый. По необходимости. Их мало влечёт непонятная зачастую, грязная вязкость этих Впечатлений. Продолжительность видений не привлекает.

Всё-таки полудроиды не выносят уродства. А если наслаждаются чем-то тянущимся долго, ровным, повторами насыщенным как долгая песня, значит эта песня достигла какого-то дроидски-уравновешенного совершенства, такого, что можно в нём пребывать, не тяготясь. Затворникам Собственных Миров прелесть такого понятней, чем торговцам, игрокам и бродяжкам. Но в целом полудроиды любят быструю смену событий, яркие, недлинные Впечатления.

И в запретных Впечатлениях привлекает их коллекционеров, - сама запретность, конечно! - привлекает разнообразие и острота. Действительно специфический вкус. Чего скрывать, гадкий. Но - на другие непохожий. У запретных Впечатлений есть общий вкус воды. Воде передавшийся. Вкус, запах?.. Трудно сказать что, названия всё равно не существует. У фантазийных Впечатлений ровно той же тематики, в запретные не попавших, нет его в помине. Глухой запах свершившейся или неизбежной насильственной смерти. Даже скорее казни. Запах не вылившегося ни во что другое, ни в печаль, ни в смирение, смертью, как кирпичной стеной остановленного бешенства, размазавшегося об неё, запах бессилия. Кому это может понравиться?.. Мало ли кому...

А там-то, внутри Впечатлений - всё ужасно разное!.. Быстрое, нарезанное частями, вертится от совершающего ужас к тому над кем совершают, характерная черта... В обычных связных Впечатлениях сохранена точка отсчёта от начала и до конца. Эпизод жизни кого-то одного. С его точки обзора. В запретных, на пике события она мечется. Особенно если толпа. Толпа против толпы, группы. Если и двое, мечется. Нападающий и жертва так перепутаны, так близки, что кажется странным, как один не может понять другого, не желает. На него, но мимо него пустыми глазами смотрит. Не хочет мира, не хочет остановиться, странно... Полудроид остановился бы. Что-что, а продолжительная свирепость им не свойственна. На охоте, на правом борцовском крыле Южного позволяют погибнуть и погубить одни и те же качества: легкомыслие, азарт, гордость.

Сама запретность... Любопытство: а что ещё бывало? Что ещё запретили дроиды? Как выглядели запрещённые они - люди прежних эпох? Особенные? С печатью извращенья на теле, подобно Морским Чудовищам? Не нашлось бы одного коллекционера из их среды, кто, получив доступ к накопленному, не завис поначалу: как выглядели, что выдавало их?.. Глоток за глотком вглядываясь именно исключительно в лица, он зависал на очевидном и непостижимом факте: заурядно они выглядели. Неморские чудовища прежних веков. Ничем не выделялись. Ни что не выдавало их. В фантазийных Впечатлениях, обвешанные оружием, ещё да, а в реальных запретных - вовсе нет. Как осознать это?.. С упрямством достойным лучшего применения вникали, разглядывали гнусные и бессмысленные преступления, которым давно бы пора кануть в окончательное небытие. Но, как грязную пену, их снова и снова выносит на поверхность. Вникали, перебирали... Не вдруг входили во вкус.

Да если и не входили, а так... Баловались, любопытствовали... В итоге через какое-то время и на них, подобным манером просто игравших с Чёрными Драконами в запретное, в "пропробуй-угадай, попробуй-отними", появлялась своеобразная печать. Что-то в глазах. В лицах. Оттиск мутной, плохо растворяющейся огоньками дроидов воды, как и на подлинных ценителях.

Коллекционеры запретных Впечатлений собирались в условленных местах крупных рынков. Материковых и облачных. Имели и свой облачный. Где могли спокойно обмениваться маленькими глотками добытого. Иные мены не в ходу. Жадность тоже не в почёте. Легко принимали зашедшего на сей раз с пустыми руками. Ночи длинны, время тягуче, глотка не жалко. Неизвестно, кто чего раздобудет завтра, уникальное что-то принесёт. У них был популярен порошок, добавляемый в воду, вкус которого можно назвать жгучим, острым. Но на самом деле, не вкус острый, а реально сам порошок. Колючий. Тоже добавляет переживания. И подстёгивает яркость. Потому что запретные Впечатления в количестве - отупляют. Они так же далеки ото сна, как и от бодрого восприятия. Ум делается узким, задымлённым, каждый последующий глоток виден хуже предыдущего. Покупали порошок на Техно и шли пить на правом крыле. Глядя некоторые бои неплохо потягивать втихаря принесённое Впечатление, до ужаса подходящее и к бою, и к его финалу.

"Ноу", "Стоп", "Но" - так назывался их облачный рынок. Ноу Стоп, Рынок Но... По процедуре, внутреннему регламенту и не только. Название способное если что запутать человека, "незнатку", что навязывается в попутчики, но неясно свой или нет. Или пока нет, или шпион. Не дроид ли прикинулся... "Полетели?.. Куда ты?.. Я с тобой..." - "Стоп. Ноу". Кто знает, поймёт.

От старых поколений коллекционеров к последующим долетали легенды о дроидах, нарочно воплотившихся, чтобы отследить их рынок, не доступный ни Белым, ни Чёрным Драконам, ни дроидам Я-Владыка. И о людях ради этого сотрудничавших с дроидами.

Рынок Ноу Стоп был таким же мутным, сумеречным, как они сами. Казалось и дневной, обычный свет дня на нём был бы попросту неуместен. Приземистый навес, толстые столбы держат. Он захватывал площадь не заполнявшуюся людьми и на десятую долю. Вокруг то, что было когда-то тенистым садом. Сад исчез. Полумрак остался. Вытоптанная пустая земля, пыльная, будто и не улетали с континента. Нарочно, против ловушек. Завсегдатаи Ноу замкнуты, неагрессивны, зла от них особого не видали ни торговцы на материке, ни бродяжки в просторах небес. Но всегда есть исключение.

Пирамидки на Ноу категорически запрещены. То за что Бест пожурил бы и попросил убрать, здесь каралось. Без обсуждений, отсрочек, откупов. Даже совершённое в шутку. Поднял, сбежал. Такому человеку из Собственного Мира лучше до конца дней не выходить. Его вычислят - точно. И закажут - точно. В следовании немногим жёстким правилам солидаризовалась группа очень разных, малознакомых людей, действовала единой рукой. Собственно, кулаком, поскольку правила - запретительны. Пристрастие их что ли проявилось так?.. Подумать, кражу сокровища с лёгкостью простит полудроид врагу, проигрыш, похищение, да ещё и подружатся!.. А ни к каким последствиям не приведшая, мимолётная угроза мутному, нерадостному образу жизни, месту, которое обязано пребывать вне перемен, подписывает смертный приговор. Зачем? За что?.. Так или иначе, на Ноу не шутили, всё, что происходило на нём, происходило внутри людей, в сознании, ничего снаружи.

Там, в узком кругу они знали друг друга под местными именами. Понабрали титулов!.. Щедро одаривали ими. Лорды, графья, канцлеры, доны, величества!.. Комодо, представительный на лицо, горбоносый, надменный, пришёл туда с царским вкладом в общий котёл... В настоящий котёл. Перемешивали, скидывались. И у него было не фантазийное Впечатление, принимаемое разбавить. И не война. Столько войн породили все до последней эпохи, что дроидам - чистить и чистить. Выуживать, вылавливать брызги, осколки, обломки боли и безумия. У Комодо были звери... Идущие под нож. Вереницей. На траволаторе. Лишённые ног. Исходно. Такими выращены. То есть, ноги-то у них есть, без костей, они не для того... Чтобы не углубляться: во Впечатлении была эпоха, когда люди уже научились выращивать и мясо отдельно, и новых, небывалых зверей. Но по-прежнему далеко отстояли от мысли не резать их. В данном случае "коров" модифицированных. Таких зверей, не диких и не домашних зверей, и живыми-то не признавали. Мозг не развивался. Кажется... Наверное... Кого это волнует!.. Естественной среды для них не существовало, только питательная. Их даже не глушили заранее. Чего оно понимает?.. Сразу резали на подходящие куски. Благо, молчит, голоса нет. Ни ног, ни голоса - удобно! У них были печальные, вкусные глаза... С ресницами... До ощипочного автомата. Горелкой нельзя, испортятся... Дроиды непоследовательны!!! Запрещать?! Запрещайте всё: и книги, и рассказывать!.. Это даже хуже, рассказывать...

За такую-то прелесть Комодо и получил немедленно кличку: "Кайзер!" Царь, ага-ага... Он был довооолен!.. Но едва сел в круг... Ха-ха... Едва принял из рук "виночерпия" чашку Рынка Ноу Стоп, с орнаментом из переломанных человечков...

Начали в полумраке плясать завихрения и молнии, видимые отлично сквозь стеклянные бока котла... Кто-то плеснул стартующую влагу, запустил процесс. Котлу не требовалось топливо, главное не перелить воды, а то взрыв. Выплеснет и ошпарит. Едва справа через одного сидящий парень подставил чашку под ковш виночерпия... Скромный парень, и имя скромное - Паж. Невысокий, бедный, флегматичный. Поговаривали, он был немного Морским Чудовищем. Держать полу прикрытыми глаза многие из них имели привычку, но у него под низкими бровями веки словно не раскрывались до конца. Так падала тень, напоминая третье веко под верхним. Зеленоватой тиной подёрнуты сверху радужка и зрачок... Паж быстрым, привычным движением закатал рукав, чиркнул лезвием без рукоятки и располосовал предплечье вдоль. Небрежно, глубоко. Вместо глотка плеснул из чашки на рану... Запретные Впечатления хорошо сочетаются с резкой, непродолжительной болью. Комодо поперхнулся... Огоньки дроидов на ране полыхнули, среди них - красные, никогда не видел... Забегали и пропали. Красные - скатились. И тоже пропали. Парень зажмурился от удовольствия. Закашлявшись после машинально сделанного глотка, Комодо огляделся вокруг, стараясь головой не вертеть, исподлобья... Никто в широком кругу не обратил внимания. А он обратил: лезвия, ещё лезвия, штуки какие-то вообще непонятные, вполне понятные стилеты. Не у Пажа одного...

Комодо ужаснулся. Он сбежал. Просто, тупо сбежал! Сразу. Крохотный плюс, хотя бы его решительности. Печаль, но на Рынке Ноу Стоп недолго продержалась монархия! Остались без царя!.. Имя же стало дразнилкой. Прилипло. Откуда появилось, немногие знали.

Кайзер Комодо вилял на драконе впереди. Будучи сильно не в духе, Густав решил: "Ага... Повеселимся!.. А думать хватит, думать у меня сегодня не получается..." Нагнав со спины, он выпростал из рукава цепочку с крючком, раскрыл в гарпун, раскрутил и кинул. Сильно, удар не рассчитал. Гарпун запутался в складках пояса и Густав сдёрнул Комодо с мокрой после тучи драконьей спины. Хищник вскрикнул от неожиданности, кубарем полетел вниз, цепляясь за гриву, за цепочку, раня ладони, тонкая как нить... Белый Дракон поймал его ловко, несмотря на паническую суету. И уже на дроиде верхом, не отцепившегося, Густав подтянул всадника к поближе к себе...

- Должок, - сказал он, не повышая голоса, - за тобой. Какая неожиданная встреча в такой вышине... Не зря же мы пересеклись, Кайзер?

Комодо вертелся, пытаясь нащупать крючки... Шарф-пояс... Мешают складки широких рукавов, ниспадающих по бокам... "Ах, Кайзер, до чего шикарный наряд!.. Правда, не очень удобно... Пёрышки дороже горлышка, так, кажется, говорят... Раздеть что ли?.. В уплату?.." Густав представил себя со стороны, вышагивающим пыльными рядами Южного в этом костюме, с полами и даже обшлагами рукавов волочащимися по земле, и уголок рта сам пополз вверх. "Ааа!.. Ааатличная идея! Путь думают, что я чокнулся, пусть гадают, в чём подвох!.." Нет, не то, что б это была совсем дрянь, Комодо состоятельный, расчётливый и не дурак вырядиться. Ручного изготовления, ромбами простёганное кимоно. Велико ему... Хищник запутался окончательно и заныл:

- Отцепи!.. Должок-то должок, пустяшный!.. Густав, ты напугал меня!

Да, Комодо не порадовался знакомцу... Отдалённость континента успокаивала слегка. "И всё-таки, всё-таки, это же - Густав... Неужели следил?! До сюдова?! Никогда, никогда больше не стану делать долгов... Ни больших, ни маленьких, никогда... Нет, не может быть, чтоб следил... Не-не..."

На охоте для такого как Густав опытного, врождённым нюхом наделённого существа, уходящего во внимание без остатка, довольно кратчайшего взгляда жертвы, оценить перспективу. Незамеченного ею самой. Взгляда быстрого, застывшего, по направлению к кому-то, к чему-то. Выдающему степень тревоги, природу надежды. Друзья ли пришли на ум, рама Собственного ли Мира, порыв откупиться или готовность к драке. А бестолковый Кайзер всем видом своим и кружением, как прожектором светил на перистое, протяжённое облако с отдельным козырьком тёмной тучки, нависшим над входной рамой. "Интересная... Порог выступающий деревянный. Чугунные колонны-лианы оплетают пустоту, за несуществующие ветви цепляясь, поднялись и раскинули листву. Держат ей верхнюю балку. Деревянную, как и порог. С табличкой... Чего написано-то?.." Густав отвлёкся. Моментально и безошибочно расценив облако, как рынок, а не мир, вернулся к изведшемуся на крючке Комодо. "Запредельный... - мелочный... - дурак!.. Давно бы сорвался, одёжку порвать жалко, скинуть - тоже!.. Запредельный!.. Так тебе и надо..."

- Где промок, Кайзер? Чего интересного видел?

Кайзер насупился:

- Отцепи!.. Что ты за скотина, Густав... На Южном по тебе и не скажешь.

- Ты тоже не слишком любезен. Поделись, тучка вся пролилась, стоит того, что б догонять её? Я б освежился чем-нибудь, в высоком небе сухо, не находишь? Горло пересыхает от этого ветра... Что там за рама между лиан, рыночек?.. Знакомый, да? Проводи, там и обсудим... Проценты к старым долгам.

Комодо перестал вертеться, застонал, закатил глаза. "Правильно о тебе говорят, Густав, - подумал он со страхом и проснувшимся гневом, - не человек ты, а вроде демона рыночных рядов. Демон пыли, демон суши... Если свалишься в море, не оно извратит тебя, а ты его! Дроиды, дроиды отвернувшиеся навеки!.. Какое несчастье, какая нежданная беда... И рыночек-то вдалях, в такой разэтакой дали от континента!.. Что же делать-то мне, что же?.."

Трус или ещё почему, без особых угроз отчаянье напало, оглушило. Ненависть и покорность. Плохое сочетание. Глупая ни на кого обида. Комодо успел отвыкнуть от рынков земли. Ускользнул от шатров и рядов Южного, вечно непредсказуемых, от хищников непостоянных. Неугомонных. Шумных до глухоты, упёртых до глухоты в какую-то одну цель, случайную, им и не нужную... Бежал, как с Ноу, и скрылся. Потому бежал, что нашёл, где скрыться. Тихую гавань, укромный уголок. Безопасные, редкие торговые связи, непривередливых заказчиков. Правда, лица их... Маски их... Рога... Дроиды, зачем рога?.. Вооружение... "Но они ведь мне ничего... И я ничего им... Такого... Я не жадный... И пересекаемся редко... И я не торгуюсь, не спорю... Серьёзно, зачем - рога?.. Отцепись от рогов!.. Тихое местечко... Может из-за рогов и тихое... Мне повезло, так повезло..." И на тебе - Густав! Читающий мысли, как раскрытую книгу!.. "Чёртов Густав, проклятье на незакрытые счета!.."

Густав легонько, издевательски подёргал за цепочку: тук-тук, Кайзер, решайся быстрей... "Да ничего он не забыл там! - последним утешением прикрикнул на себя Комодо. - Успокойся! Как зайдёт, так и выйдет. Сколько их?.. Мильён!.. В высоких и прочих разных небесах мильён заделано и заброшено рынков. На что их тлен охотнику Южного?!"

- Обсудим, что ж... - глухо ответил он и хлопком направил дракона к раме.

Влажную белую гриву отпустил, уже встав на пороге. Оглянулся, и едва не сотворил приглашающий жест, как в Собственный Мир... "Место очень дорого ему! - удивлённо отметил Густав. - Очень. На старом, от Техно выставляемом ряду, давно не видать Кайзера. Даже к нам приходили оттуда, его искали... Не здесь ли окопался? Значит, должок в сторону. По-другому будем рассчитывать цену твоих услуг. Не от прошлого, а от найденного. Будем плясать, ха-ха, - от ценности для тебя этого облака, посмешище Рынка Ноу!.."

Прыгая вниз с невысокого порожка, Густав поймал локтём за шею Комодо, хищник выше его, так что почти повис. Прямо друзья-приятели!.. Во весь путь не отпустил. Цепочку прибрал только. Опыт. Если провожатый давно пасётся тут, а место заброшенное, факт, значит, знает, где ступать между чужих ловушек. Они могли быть частью ландшафта и держать что-то совсем невидимое: проволочки отражающие поперёк пути, что-то на пружинке, выскакивающее на звук шагов, механика, распускающаяся через определённые промежутки времени. Комодо всё понял, другого и не ожидал. Усмехнулся. Он, конечно, имел, но недавно снял свои ловушки. По серьёзной причине. Да, в обнимку, они бы и не помогли.

Густав же, следуя мгновенно включившемуся рефлексу, будто не следовал, а вёл его. Кто откажется от свежих сплетен? Сколько наберётся таких человек, два или три за целую эпоху? Пять?! Быть того не может!.. Вот с ними-то и стоит дружить. Густав убалтывал Комодо новостями с Южного. То шутя, то серьёзно. Ядовито, но не слишком. Перебирая знакомые имена, приплетая выдумки. Упомянул вразброс с десяток имён торговцев разных рядов, сфер интересов. Словил, на какие живее реакция. И сконцентрировался на этих. Попал, как всегда. Комодо, придушенному, отчаявшемуся заранее, ненавистного чужака ведущему в личное, очень личное пространство, ужасно было не до того... Но одно имя, одна девушка... Она нравилась ему... Сам - охотник, беспощадной точности Густава - охотника Кайзер изумился снова. А девушку предпочёл бы не вспоминать.

На Южном - честная проводница по лабиринтам рядов, клиентов не предавала. Комодо был потрясён, встретив её на Рынке Ноу Стоп. Гром среди ясного неба. И она стала свидетельницей его позорного бегства... Не важно. Важно что... "Вообразить не мог - её!.. В эти губы цедящей - это!.." Комодо был критичен к своему хобби. "Дроиды, светлые лица отвратившие от нас! А ведь, да: полуприкрытые, карие с зеленью рыбки-глаза... С поволокой... Часто - фляжка в руке... Светлые дроиды!.."

Шли же они дубовым, безлиственным лесом, грозным. Прежде Комодо так не казалось... Подлеска нет. Тропы, кряжистые стволы... Запахи... Лес поздней осени, бывшая область Сад. Кто собрал Восходящим этот обширный мир, был словно и не Восходящим. Так многоопытный, многое видавший человек по крупному не отступает, по мелочи не суетится. Хозяин мира был свободен в фантазии и сдержан в деталях. Предпочитал широкие мазки...

Монументальный, тихий как ожидание неизбежного, ровный мир... Дубы раскинули корявые, толстые ветви. Переплели, споря за простор. Стояли не вплотную, и уж никак не вразброс. С каждым хотелось поздороваться, так осмысленно и серьёзно встречали. Голову запрокинь: пасмурное небо за решёткой, равномерной сеткой не повторяющегося узора ветвей. Это пугало. Полудроиды привыкли к чистому небу Собственных Миров, к возможность взмыть на драконе в облака. Вроде лес, а вроде... Нарочное что-то, направляющее. И пресекающее, соответственно: нет, дружочек, не угадал, не вверх!.. Шуршала листва под ногами... Глянцевые жёлуди с гранёными боками попадались в ней. Зелёные тоже. Сине-зелёные... Это бред и по сезону, и по сути, но они невозможно украшали, очень шли пасмурно-серо-коричневому лесу... Вкрапления. Блики неба в зелёной воде. Редкие чистые лужи отражали солнце, которого нет. Холодное солнце поздней осени, противоположное надежде. "Хитро..." - подумал Густав. Кора на иных дубах казалась рукописной вязью, присмотрись и прочтёшь, но нет. "Что же там, над входом, - вспомнил Густав, - что там было на верхней балке начертано?.." Не всплывало перед глазами... И снова отвлёкся.

Понял, отчего так долго шли, так петляли в лесу без холмов и оврагов. Не каприз Комодо, не саботаж. Области Сад были перемешаны с областями Там, куда не зайти! Невидимый лабиринт! Сворачивай где угодно, но если ошибочно повернул в Там, к дубу за следующим поворотом будешь идти вечно... Никак не маркированные то сплетались они, то разбегались от перепутья... "Игрок делал?.. Хищник с помощью гостей?.. О, каково, наверное, убегать отсюда несчастному!.. Спорю, на всю проклятую колоду, детали сто тысяч раз перестрахованы от превращений!.." То, что мир мог принадлежать и не азартному похитителю, и не хищнику вообще, а созерцателю, технарю абстракций, Густаву на ум не пришло.

По пути он успел изложить Комодо, как должно рассчитаться им. Впечатление Гарольда дорого стоило ему, и оно настолько редкое, что Густав не готов доверить выпить тому, кто скроется в Собственном Мире. То есть, делать карту, превращать должен изгнанник. У Биг-Буро не спрашивал, толку... Повеселить его... Нужен тот, кто не знает про воду Гарольда, которой надо бежать, как огня. Несведущий совсем человек. Или тот, кому нечего терять, тоже вариант. Но лучше новичок.

Можно бы судить по реакции на Рынок Ноу Стоп, по его привязанности к этому, уединённому месту, что хищник Комодо бежал от грязи и суеты. Возымел намерение отдалиться. Внешность обманчива. В действительности, трус охотился наихудшим из способов вокруг тихого приюта. Высокого неба подлец. Но сначала о том, как, кому продавал, не спускаясь на материк. Здесь же.

Там, куда Густав с Кайзером не дошли, и не скоро направятся, лес заканчивался полем. Высокие злаки, выше человеческого роста покачивались на ветру. Ранняя осень. Тропинки прорезали зелёную стену. Уставленные всяким... С разных мест уходили вдаль - продолжение троп лесных. Кайзер не исследовал их, далеко не ходил. То и дело на тропе встречались "потерянные" вещички, уличные фонари, статуи на постаментах, без них, постаменты без статуй... Игрушки-роботы бродили по коротким, замкнутым траекториям. Приближались и на устаревшем диалекте эсперанто, по чему можно судить насколько старая это ловушка, обращались ко встречному: "Возьми меня на руки!.." Протягивали кукольные ладони или мохнатые лапки мягкой игрушки. "Проследуй за мной, добрый человек!.. " Да-да, как же...

Линия горизонта отмечена зубцами белых крыш. Туда Комодо и не помышлял направиться. Он вычислил путём проб и ошибок близкую к лесу пирамидку, на которую откликались, и торговал с хозяином. Иногда хозяин направлял его к конкретной другой, возникающей для трусливого охотника на опушке, после обмена снимаемой. С Белых Драконов заказчики не сходили. Разные и похожие. Первый - великан в рогатой маске спускался к садовому фонарю, каменному, в виде рогатого же бычьего черепа. Что зависло между этими рогами, то ждало Комодо с товаром. Он бросал человека на пирамидку, в данном случае между двумя остриями, его товар падал и хозяин появлялся, вихрем крыльев драконьих гоня волну по полю колосьев. Чтобы забрать жертву и выслушать пожелания на через раз, потому что взамен её клал приготовленное. Иногда оружие или механику для развеяния скуки. А так, Комодо собирал "Нотки". Трубочки, палочки. Односложные инструменты, части "Нотной Волны". Это каркас. Будучи заполнен правильно и до конца, он синтезирует мелодии без человека, приятные, с развитием темы. Редкость в том, что каждая нотка создаётся отдельно, а их здорово много. Ясно, что заказчики Комодо не тратили похищенных на такой вздор, а имели запас. Но могли и являться какими-то облачными технарями, создавать артефакты не из людей, а из артефактов.

Кем торговал, на кого охотился?.. Кто же по факту становился нотками для Комодо?.. Люди. Но не просто люди, - изгнанники. Но не просто изгнанники... Он был... Бест наоборот.

Общая Встреча ради Слов - охота Кайзера наоборот. "Не лгать, не торговать, не использовать..." Основания, на которых стоял, с маленькой группы пещерной начавшийся, теперешний Архи Сад, он вывернул на изнанку. Кайзер охотился на тех бессловесных изгнанников, которые о континенте и не знают. О жизни на нём. Белый Дракон носит их вокруг места утраты, растаявшего облачного эскиза... Занося под дожди, вынося, фыркая с ними ни о чём... В Архи Сад приводил таких, помимо самого Беста, бродяжка Зарок и любой изгнанник, встретивший в небе. Комодо приводил на торговую пирамидку. На рога бычьего черепа с золой в глазницах.

Грустная и чарующая примета изгнанника буквально на днях утратившего эскиз выдаёт их... При соприкосновении с ливнями, Великим Морем, водой забвения и даже неуловимыми туманами высокого неба она исчезает. Не держится долго. А заключается в том, что от пропавшего эскиза задерживается то, что имели при себе, на теле, впитанное за последний день. Что поместить в эскиз не успели, одежда, что не стала одеждой, артефакты, не ставшие артефактами... Оно иллюзорно воплощалось... Благодаря соприкосновению с телом, близости к Огненному Кругу. Воплощалось кажимостью и, как с первых минут начинает таять Собственный Мир, оно также начинало таять. Вначале то, что по природе далеко: миражи пейзажей, архитектурные миражи... Они следовали за драконом и полёт их стирал. Иллюзия механики или книги могла подольше сохраняться в руке. Неработающая и не раскрываемая, конечно. Детали одежды, звуки, запахи, шумы, отсветы какие-то, дуновения нездешнего простора оставались дольше всего, обволакивая изгнанника коконом. Приметы мира, возникнуть которому не суждено... Оставались на дни, недели. Если не залетать под дожди...

Двое таких невинных, не ведающих моря и земли существ и встретили Густава с Комодо на полпути к полям. Лес расступился. Поздняя, пасмурная осень расступилась ради маленького лета. Ради этих ангелов.

Источник пресной воды бил, перекатывался водяным холмом, образуя озерцо, гоня плавные волны к берегам, к сочной летней траве. Рынок исключает возможность солнца. Но остаётся тепло от земли, плоских камней, обросших камышом, тростниками, мхом. Берега обихожены, устроены мостки. Ступени к воде - те же плоские камни, три, четыре. Сохранившиеся домашние черты заброшенного места. Лодочка сиротливо покачивалась на воде. Лёгкая. Течение, волны немножко подбрасывали её на рогоз, колыхали ряску. Белые шишки водных растений тянулись к свету. А роскошных: лилий, лотосов не было. Жёлтых кувшинок - чуть... В отдаленье беседка.

Два ангела сидели за неожиданным для прозрачной, ажурной беседки столом - квадратным, фундаментальным. Точно не для пикников... А вот оно что, стол под Гига Вирту!.. И дроиды не смогли, создавая его, уменьшить вес этого гиганта. Не толще ладони в закрытом состоянии. От плеча до кончиков пальцев - длина стороны. Том тяжёлый, как муки придонного монстра, как его последние года.

Гига Вирту содержали исключительно голограммы. Оглавление - радужный на квадратики разбитый квадрат. По нижней оси - счёт времени, по вертикальной – того, чему посвящено Гига Вирту. Распределяясь так: от получившего наибольшее распространение, до редкого и в самом верху - фантазийного. Ткни пальцем в точку на квадрате, там раскроется подобный же квадрат, уточняющий. Дальше спрашивающий: с веществ или форм начинать раскрывать голограмму, потому что человек, возможно, долго будет искать по структурам или по составу, его оси подписаны, что уточняют. Дальше раскроется том, и как обычно листай...

Два ангела рассматривали взмывшую высоко голограмму трехсоставного синтеза. И распада. Вещество-рост, вещество-рост противостоящее ему и вещество-буфер текучее при достаточном объёме. Динамичная голограмма. Сложный, непрерывный процесс. Она пребывала в постоянном движении, плавном, перемежавшемся обрушениями, секундами катастроф. Энциклопедия - высокий класс!.. Альбом из пяти подобных страниц стоил бы кое-чего на Южном!.. Не говоря, на Техно!.. Но такое из рынка вынести невозможно. Из похищенного сделать тоже, кто удержит Гига Вирту в уме?! Это конкретное было посвящено структурам веществ, добываемых человеком, открытых и планировавшихся. Процессу синтеза. Эпоха высших дроидов обогнала подобные технологии и оставила их за бортом. А жаль! Как минимум, это безумно красиво. И очень "по-настоящему", как драгоценные камни растут в недрах земли, как вулканы живут в ней, как время собирает, рассеивает, куёт и лепит, и рассеивает вновь...

Ангелы трогали голограмму руками, и она перелистывалась, пугая их. Открывала пример использования вещества, пример материала его включающего. Структуру показывала в образце. Вот строительный кирпич, а вот очертания корабля... Значит, ко влаге устойчивый и лёгкий. Им не наскучивало.

Они не владели эсперанто. Первый совсем. Второго Комодо начал учить, но без спешки. Чистый лист, широкие перспективы. Фантазии ему хватало, определённости - нет. Обладание такой добычей, основные слова и понятия в уме которой закладываешь ты сам, о... И для охоты и для приманки подходит такой человек. Продавать глупо. Прежде Кайзеру так круто ещё не везло. И он растерялся, медлил. Шесть дней жил у него первый, позавчера попался второй. Что бы придумать?..

Два ангела синхронно обернулись. Они вообще были склонны синхронизировать слова и мимику. Губы сомкнуты, улыбки схожи. Оба укутаны до пят. Лицо второго озарял, обволакивал след мнимого платка, что должен закрывать голову и плечи, оставляя глаза только. Но состоял из бликов, подобных таким, что на мелководье рябь гонит по дну. Несуществующую ткань несуществующий ветер обдувал пред лицом ангела. От застёжек, круглых полированных бляшек, обычных этим платкам, на висках украшающих и придерживающих складки ткани, вместо звона цепочек, исходило воркование голубей. Отклик связного Впечатления, отразившийся в металлическом, зеркальном блеске... Точный овал лица, мягкие черты, без эмоций. Выражение отсутствующее и свежее. Ничто не позволяло определить, юноша или девушка тяготея к тайне, решил закрыться, закутиться... Ангел.

Первый, с открытым лицом, со взглядом нездешним совсем, обнимающим иное какое-то мироздание, очевидно юноша. Брови в линию, глаза строгие цвета морской волны, просвеченной, светлые. Торжественно-прямой. И миниатюрный, куколка. Его окружал шум листвы, звенящей сухо и непостоянно, порывами. Кисти рук лежали на краю стола, алебастровые, идеальные, Вирту не трогая.

Не раньше, чем присели за стол, Густав отпустил шею Комодо. Ангелы смотрели на них. Как Восходящие на дроидов - доверчиво. Как дроиды на изгнанников - отрешённо.

Не откровение для него, высоком небе Густав встречал похожих. Но не охотился. Не приближался даже. Отчасти по причине того, что на такую добычу нужны весьма специфические заказчики. Совсем уж лишённые совести. Глубокой ночью в море столкнуть, а утром забрать оставленную чудовищем плату на берегу. Демонов способных на осмысленный торг вроде Шершня, их мало. Быстро деградируют. А Южный Рынок, проникнутый азартом поединка в торговле, в интригах, в игре и борьбе, его бы не понял. Отчасти из-за того не охотился, а в основном... Он их, ну, избегал... Уматывал сразу. Когда чирикали, завидев его что-то на не забытом ещё необщем дроидском, нежно-нежно и очень быстро, лепечущими голосами, он содрогался. Чувство они вызывали такое... Непонятное. То ли полное презрение, "недолюди", то ли... Есть выражение "сверлить взглядом", есть "просвечивать насквозь", так вот, совершенно не про то, не насквозь, а... Эти ангелы, они смотрели, как бы прикасаясь глазами. Без дистанции, без барьера совершенно. Глаза без одежды, а Густав перед ними - без кожи. И он не понимал, почему так...

Дроидский эсперанто - аналог человеческого. А необщий дроидский, это такой язык учиться которому не надо. Который у всех рас, и семейств, и одиночек - свой. На крупное семейство, положим, приходится тридцать, любым дроидом узнаваемых, слов, на малое - десять, на расу - пять... Из миллиардов. Язык, который так всеохватывающ в своей индивидуальности и так мало для чего пригоден... Чтоб эффективно его использовать, надо иметь упорядоченную базу, использовать элементы всех-всех, кто им обладает, иначе сказать, нужен общий центр управления. Тот, что координировал работу автономных дроидов прежде, чем им сделаться высшими и начать медленное, постепенное сближение посредством эсперанто.

На необщем дроидском зовут дроиды Восходящего, а Восходящий - сначала, не так чтобы долго - побуждает их сосредоточится в определённом направлении. В направлении того, что улыбнулось ему, увиденное под дождём. Ну, как возглас, междометие... Нет, не так... Если человеческие слова-вещи в качестве указаний для автономных дроидов предыдущей эпохи были чересчур обширными указаниями... То слова-направления на дроидском необщем слишком конкретны. Как луч остры. Луч настолько тонкий, что он не указывает, потому что пронзает, пролетает насквозь. На нём точку нельзя поставить, где остановиться. И обобщить нельзя. Сказать что-то примерное... Это одна из причин, по которой большинство Восходящих стремится поскорей овладеть эсперанто. Дроидский необщий язык как бы из одних глаголов состоит, направлений. Действий в направлении... Учить-то его не требуется, а забыть-то его легко. Неизбежно и быстро он забывается без практики, без дроидской компании, по завершении эскиза. Прячется навсегда, нежный, точный, невесомый под валунами тяжеловесных человеческих слов.

Однажды на Рулетки Густав ждал, пока закончится жеребьёвка на целую серию игр. Гонок. И не только. На сезон вперёд они затянутся, и народ не спешил. Более чем живые, подвижные и рисковые игры, из которых не каждый выйдет без потерь, предваряла по контрасту более чем спокойная процедура. Распределяющая очерёдности, партнёров, риски и роли. Игра в слова. Прелюдия достигала нескольких целей. Не вербализируемой, как в прежние эпохи - "посидеть на дорожку", познакомится и побыть в одном кругу. Эти игры - не войнушка, взаимопомощь и благородство в них уместны, просто рисковые очень... Достигала и практической цели, иначе следовало бы доверить процедуру одному распорядителю, нескольким, или артефакту, разновидности скрытой механики. А он тоже не ничейный и может оказаться настроен специфически. На человека, жесты, тембр голоса, ключевые слова... Лишние сомнения. А когда игра предваряет игру, все видят всех, без подвоха, решают простым голосованием.

В слова... Игра в вопросы. В определения. Быстрые. Блиц. Чьё покажется точнее, тот выиграл. Получает номер. Участвуют каждый раз двое, во избежание множества однотипных ответов, тем более что публикой вбрасываются часто повторяющиеся слова, идеи, понятия. А иногда, для веселья - абракадабра!.. Когда устанут, заскучают. Набор звуков. Тут уж на скорость реакции и чувство юмора!.. Вбрасывались существительные, прилагательные и глаголы. И нельзя, чтоб односложным ответом стало то же самое: "Дракон? - Дроид!" Нельзя, дроид тоже существительное... "Дракон? - Штука летучая!.." Так можно! Как-то так... Надо ответить быстро, коротко, исчерпывающе. Публика оценивает по сумме трёх пунктов...

И вот, - не случалось, чтоб пропустили это слово, - с девичьего сектора выкрикнули традиционное, неизбежное: "Любовь!" На что один из соревнующихся без промедления ответил лаконичной, годной формулировкой. Явно заготовка. Но Густав немедленно забыл её. Потому что возникли трения. Когда второй и не быстро, и не громко, всё равно уже опоздал, произнёс: "Чувство в сердце". Не формула, а ерунда. Публика была недовольна, ропот поднялся. При жеребьёвке не приняты поддавки, на играх - пожалуйста. До начала - они наводят на мысль о сговоре. О том, что некая группа договорилась к решающей игре вывести одного из своих, который ас. Значит и ставки не общие, есть второй, тайный круг ставок. Нечестно. В общем, с него потребовали объясниться. И он ответил, пожав плечами: "Куда точней? Ни на коже, ни в мышцах, ни в мыслях, ни где-то ещё. Именно в сердце". Ему возразили: "Не валяй дурака, не на коже... Ну да, не порез, не удавка, не шлёпнуться на вираже. Но и чувства-то все остальные, и они не кожей ощущаются... Можно сказать, в сердце". - "Нельзя сказать". - "Ты обманщик!.." Юноша встал. "Как угодно. Я уйду. Но признайте... Огненный Круг может много от чего ускориться, замедлиться: от холода, от желанного, от неожиданности, от удавки, испуга... Тревоги-радости, надежды-отчаянья. А в нём?.. А из него что исходит?.. Расходится тепло. Если тепло в сердце, то это любовь, если любовь, то это тепло. Определение достаточное и верное. Чувство в сердце..." Он не ушёл. Следивший за регламентом, победитель игр и финальной гонки предыдущего сезона жестом пригласил его вернуться и занять место рядом с собой. "Этот номер твой, - сказал, - дальше выбирай без жребия". Но юноша отказался, про дальше.

Густав всей сцены не запомнил, но она брезжила как-то... При них, при ангелах. И сейчас, насмешливо требуя от Комодо угощения, хотя бы озёрной воды, избегал ангельских взглядов. Для него - на коже. Если тепло, то на коже. Больше негде, нечем. И не надо ему.

Огрызнувшись, мол: "Не держу я тут запасов, озёрной и получишь...", Комодо спустился к воде, дождался волны, поймал и осторожно переступил в лодочку. На дне которой обнаружилось с широкой лопастью короткое весло. Добрался против течения до источника, там зачерпнуть. Не стал бы из-за гада Густава суетится, сам хотел. Вернулся с деревянным ковшом. Полным, глубоким как бадья, сочившимся изо всех щелей.

Густав заметил, что ангел в мнимом платке, в ворковании голубей спросил взглядом Комодо прежде чем встать. Он подошёл и умылся, с видимым удовольствием, совсем немножко отпив из ладоней. Похоже, иллюзорная ткань неощутима ему. И её убыло в результате.

Второй в покрове света, звенящем порывистой листвой, не реагировал как-то отдельно ни на людей, ни на воду. Гига Вирту тоже не увлекало его.

Комодо достал из внутреннего кармана, из-за пазухи кимоно два складных бокала. Разложенные на треть они узкие, высотой с палец. Разложенные полностью - широки, наподобие бокала для мартини, можно собирать дожди. С приятным звуком трещотки раскрыл, ударив о колено. Выпили.

Вода рынка не содержала сюжетных Впечатлений, но подплыть за ней поближе к источнику стоило. Озерцо, как озерцо, а поди ж ты... На языке вода представала множеством дублей водяного холма, перекатывающихся, бьющих вверх, в нёбо. Взмывающие шары прохлады... Приятно! Не то, чтобы долго с одного глотка, но и не резко пропадают. Густав усмехнулся. Потянулся ещё зачерпнуть и передумал. Встал умыться, плеснул в лицо... Склонившись, выпил... Тут дурак Комодо опять мог сбежать. И опять не сбежал. Хотя потеря двух изгнанников - не то же, что потеря поясного шарфа... Но и не то же, что потеря своей шкуры, дурак, короче. А Густав выпал из реальности... Круги прозрачной, кристально чистой воды в ковше преломили не его отражение, а солнце полуденное. Лёгкую, линялую голубизну... Стрекоз, даже стрекоз отраженья!.. Дневной свет искрился, плясал всеми цветами радуги. В ковше, на ресницах... С лица и рук не уходила прохлада, прокатывалась по ним... Он плыл... Густав переживал то копеечное и бесценное блаженство, что доступно лишь в Собственных Мирах, где есть самые обыкновенные водоёмы. Он летним днём пришёл к озеру, погрузился в него и плыл... Просто плыл... Блаженство.

"Сказать дракону, - отметил он про себя, - пускай рыночек запомнит, дорогу. Рыночек неплохой... Кайзер, не слишком ли хорош он для тебя?.." И блаженство внезапно кончилось, как отрезали. Высох, наверное. Испарилась вода.

Ангел, умывшийся прежде, теперь улыбался Густаву чуть осмысленней. Теплей и отдельно, заговорщически, как человеку, с которым обнаружилось нечто общее. Так работает, а не только на уровне понятий, и бестова Общая Встреча ради Слов. Густав очнулся и отвёл взгляд. И ангел отвёл. Он был почти бессловесен, но чуток и понятлив. Непредвзят.

Комодо барабанил пальцами по столу, Гига Вирту подрагивало, сбивая чёткость голограмм. Обдумывал требование Густава. Вообще-то, по адресу предъявленное, с дьявольской точностью попадания. А как было бы славно сейчас придушить его... Между тем, ничего невыполнимого... И Густав видел, цель его близка.. "О-па!.." Этот ангел жестом превращения переворачивал страницы! Они подчиняются разным мановениям руки, но именно этот он производил уверенно и точно. Вниз - вниз ладонью, наверх - вверх. Он явно тренировался... В чём-то специально показанном ему. Густава осенило:

- Безопасного гостя тренируешь себе, Кайзер?..

Комодо ничего не оставалось, как признать.

- Не приглашал ещё, не утаскивал?

Тот покачал головой.

- Врёшь.

Комодо стукнул кулаком по столу, Вирту погасло и зажглось снова.

- Один раз... - ответил Комодо, изучая голографическую структуру над квадратом стола пристально, будто приготовляемую удавку.

- И как? - Густав игнорировал атмосферу, только веселей становился. - Он понял, как держать не в эскизе, а в уме? Вы объясняетесь жестами?

Качнул головой, выдавил вслух:

- Нет... Не только...

И чистым зовущим голосом произнёс:

- Ветер!..

Ангел отозвался эхом:

- Ветер!..

Взметнулся к ним, присел на корточки и поднял с земли пирамидку в её обыкновенной, материковой форме. Глянул на Комодо: правильно? Тот кивнул. Пирамидка без товара растаяла. Но случилась неожиданное продолжение... Другой ангел подбежал поиграть. Хлопнул ладонью, когда она лишилась острия и не могла уже поймать его. Отбежал и поднял свою. Второй бросился следом. И он не успел... Топнул босой ногой по траве. "Перевёртыш, - подумал Густав, - всё наоборот, противоположность охоты!.."

Последующее разворачивалось стремительно.

Ангелы, избегая лесной темени, убежали играть к озерцу, в рогоз, на болотистом берегу. Пирамидки не поднимаются на воде, этого они не осознавали.

- Приведи человека! - выплюнул Комодо злобно, в бешенстве от самодовольной улыбки Густава, вполне оценившего успех.

Бешенство не обогнавшее трусость. Не боец ведь Густав, точней сказать, его не знали как борца. Но рискнуть, наброситься?.. Комодо не посмел. Не попытался. Настоящий галло на людях, наедине Густав слегка терял безупречность манер. Слегка... Развалившись на стуле, он послал Комодо воздушный поцелуй и упрекнул развязно:

- Как я разочарован, Кайзер, как разочарован в тебе!.. Скупость, недостойная царя... Она не красит Кайзера Рынка Ноу Стоп... Зачем же мне, скажи, приводить кого-то, когда присутствующих вполне хватает? Их двое. Поглядим, подождём, как она закончится, их беготня...

Ужасающая, подобно самому лицу Гарольда, его разъярённой морде, бивням загнутым, обнажённым клыкам, страшная удача Густава распорядилась завершить игру.

Где кончалась осока, и начинался лес, по направлению к полям облачного рынка, ангел, что с глазами цвета морской волны, в шелесте и звоне листвы, попался. Ступил на пирамидку. Озадаченный, неподвижный он стоя балансировал над ней, на острие. Алебастровые рыбки ладоней изнутри опираются на непреодолимый предел пространства. Осторожными движениями на ощупь исследуют его. Ни слова. Ни звука. Второй оставался рядом, не менее озадаченный. Когда подошли охотники, Густав заметил вслух:

- Из символических, абстрактных эскизов, Кайзер, я думаю, выпадают такие... Как птенцы из дырявого гнезда. Кто волен землю под ногами создавать, волен её и не создавать, и...

- Дроиды безответные, Густав, проклятье!.. Ну, какая разница откуда!.. Забирай и уходи!..

- Твоё счастье, Кайзер, если будет чего забирать... - ответил Густав недобро, потащил цепочку из-под ворота и снял медальон с единственным глотком, корнем Впечатления Гарольда.

Второй ангел, не моргая, вопросительно смотрел на Комодо. Не знал, как освобождать с пирамидки. Руку протянуть!..

Густав отдал и сказал:

- Пусть выпьет. И держи его за шкирку. Внутри такое... За реакцию не поручусь.

На вопросительный взгляд Комодо ответил, повторив жест превращения. Мол, так и снимешь. "Простенько!.." Густав ухмыльнулся. Не рискуя дать в руки, дрожащими своими Комодо отщёлкнул бронзовую крышку и выпоил, к губам поднеся, горький, солёный глоток... Изгнанник, закутанный в блики света, курлыканье голубей, отшатнулся... Моргая, потирая глаза, рефлекторным порывом сбежать запрокинул голову в зенит. Зов к Белому Дракону на рынке... Изгнанник он, некуда ему с рынка лететь... Песня голубиная, воркующая, как свет невоплощённого Впечатления, пролилась снизу вверх и растаяла. И виденье платка со звуками вместе исчезли вокруг головы и плеч. Пропало, всё пропало... Остался он, как есть, огромноглазый... "Лиски-намо..." - подумал Густав. Изгнанник опять вопросительно глядел на Комодо. Тот, коснувшись предварительно своих глаз, повторил жест превращения. Едва кивнув, чуть-чуть улыбнувшись. Горбоносый, солидный, уверенный. Во второй руке - карта, рубашкой к верху, предусмотрительный Густав... Комодо проводил по рубашке пальцами, переворачивал - и по глазам, и снова по изнанке. Завершив превращающим жестом. Уверенней, требовательней кивнул... Рука одного ангела поднялась над головой второго. Взгляд цвета морской волны вознёсся к ней, к небу... И все ослепли на миг. "Невероятно!.. Получилось!.." Над пирамидкой парил глянцевый бумажный прямоугольник с закруглёнными углами... Осталось масть и букву "к" дописать... "Концентрация для новичка!.. Ай да малыш, они точно из абстрактных миров!.." Тёмный фон шёл волнами, и, не скрывая, скрывал, таил в темноте чудовище. Лишь пики белой линией обведены... Изгнанник схватил её, огляделся вокруг, уронил, вскрикнул, вырвался из-под руки Комодо... И со всех ног бросился в лес...

Густав поднял карту. Придирчиво изучил рубашку, похмыкал, перевернул. Из глянцевой черноты сверкнули налитые яростью глаза древнего монстра... Клыки... И дыбом стоящая шкура, мокрая шкура зверя, горой поднимающегося из волны... Первый и последний раз, когда Густав рад был этот кошмар видеть. Карта мигнула... Упс!.. И нет Гарольда... "Превосходно!.. Кто-то вздрогнет за карточным столом! Кто-то выдаст, что король пик у него на руках. Пускай юноша Кит противится, Гарольд подыграет мне! Гут, гут... Не зря добывал его, гут..."

- К полям умчался, проклятье!..

Комодо метался по опушке маленького лета, не решаясь бросится беглецу вослед. Он опасался всего: оставить Густава за спиной... Уходя, ловушек понаставит... Утратить последнего изгнанника. Напороться невесть на что там, в полях. Редко выходил к ним, с оглядкой...

- Догоним? - бодро спросил Густав.

- Обгоним, - решился Комодо, раз вместе, так что ж. - Обойдём!.. Пока разберётся в поворотах.

- Продашь теперь?

- Хочешь купить?

- Не-а... Кайзер, ты с кем-то спутал меня. Я продаю, а не покупаю. Айда?..

И они побежали. В средней части рынка замаскированных пирамидок Густав опасался меньше и всё же держался след в след. А Кайзер таки-порвал своё шикарное кимоно, лес дичее тут, кусты колючие, обломанные, острые ветки...

Воздух похолодал. Открылась прямая тропа, без вихляний по перекрёстам, и на бегу, Густав поднял лицо к верхнему ярусу леса... Над корявыми, голыми, переплетёнными кронами дубов шёл снег. Начинался. Лёгкие хлопья. Земли не достигая, летели снежинки, высоко носимые ветром, не забелившие и ветвей. Внизу по-прежнему глубокая осень. Только воздух переменился к холоду, к прощальной, бессловесной, - наверное, тоже в абстрактных мирах рождённой, выпавшей из дырявого гнезда, - последней тоске.

Снег крутился, как листок письма в чужих руках, в руке посыльного. А на листке ни слова, ни буквы нет, ни отчерка рисунка. Потому что сам он символ - пустой, обязательно белый, нелинеенный, без полей и водных знаков. Вдруг хранит в себе и выдаст тайну скрытая механика? Лист бумаги и есть символический отчерк. Он означает: "Прощай..." Посыльный держит на вытянутой руке за уголок, держит ветер в кронах, схватить не даёт. Да и зачем? И так всё видно, всё понятно... Это традиция, рыночная. Милосердная традиция злодеев. Задолжавшие, пойманные, идущие на безнадёжно рисковую игру, на неравный поединок идущие хищники отправляли такое письмо. Если было кому. Опасаясь, что в момент гибели останется не замеченным кем надо их Белый Дракон. Что друг, любимый станет искать того, кого нет среди живых, мучительно долго. Но и, не имея таких опасений, отправляли... Это не объяснить, жажда последнего привета, безмолвного. Отправить листок с текстом кредитор, противник, охотник, кто-то, желающий остаться в тени, не позволит. А белый листок - общепринято, общеизвестно. Особо мнительные не позволяли и руками к нему не прикоснуться, ну, поцеловать. Под маской, обезопасив себя от огласки и мести, передавали посыльному. А он - адресату. Пустой лист. "Прощай..."

Внутренняя опушка - снова лето! Ярко-зелёная полоса высоких колосьев стояла стеной. Комодо пробежался вдоль неё, заглядывая, и позакрывал своими пирамидками входы на некотором отрезке. Свернул на несколько шагов обратно в лес, прислушался:

- Ага... Там ещё, промеж развилок. Обратно не повернул. Распутается на последнем перекрёстке и будет здесь.

Ближайшие тропы закрыл понадёжней, четырьмя пирамидками в шахматном порядке, скрещенные колосья положив артефактами на острия. Кроме одной. Подбородком указал Густаву на перекрывавший тропу громадный садовый фонарь, рогатый череп:

- Здесь будет... На рогах... С ним торгую, откликается быстро...

Густав проследовал, озираясь, переступая мягко, разворачиваясь на каждом шаге, к чужой подставке. Зелёные колосья задевали лицо. Не просматривается вообще поле, не гут... А между рогов, над ними... "Ох!.. Кайзер... Не для тебя она, не тебя ждёт!.. О, море всеизвращающее, недроидские пляски Секундной Стрелки... Кайзер торгует с богачом. Нет, с технарём... Богач не продал бы такое, не имея возможности вновь создать для себя".

Артефакт, меж тем, выглядел заурядно: медью отливающий шнур толщиной в мизинец, длиной в несколько петель. Подчёркнуто аккуратный моток. Дроидами не отнимаемое оружие, по причине, речь о которой впереди. Злое, мощное, прицельное, огромной поражающей силы оружие. На рогах бычьего черепа ждала освобождения, чьих-то рук ждала "стреляющая" отододи. Медянка отододи, просто - медянка. Змейка. Удавка, растягивающаяся жгутом, отпущенная, попавшая в цель, она обвивала жертву, затягиваясь самостоятельно и необратимо. Не как узлы и "обратные клапаны" обычной механики, для которых требуются рывки, движения жертвы. Нет, сама по себе душила. Спадала, когда... всё. С никого спадала. Разрезать её можно. Распилить. Порвать нельзя.

Скрытая механика. Вещь, о которой Густав мечтал... Со всей страстью людей прежних эпох, вожделея вещи дорогой, неподходящей и ненужной ему! Один раз в руках держал... Адски понравилась, забыть не мог. Он понимал нутром её не афишируемое устройство. Густав не знал, существуют ли вообще альбомы с её схемами. Если да, то они ещё более редки, чем сама удавка. Отододи мигом бы сделала его хищником, а Чёрного Дракона - воспоминанием. Плевать!.. Так мечтал... Уж очень по нему оружие, в его стиле. Густав воображал иногда, как эта тонкая, тоньше обычной, скользкая ярь-медянка, змейкой свернувшись, лежит под рукой... Живёт в углу кармана... Всегда под рукой, понятливая, послушная... Готовая по первому движению проявить тайную мощь... Стреляющей-то прозвали, кому нужна на расстоянии. А ей, развёрнутой, довольно задеть, легонько коснуться... Затем и складывается так тщательно, не ошибиться бы самому!.. Надо особым образом брать, держать крепко. Густав не боялся, наоборот, это пленяло его, непреходящая опасность, вечно на взводе... Он потому целенаправленно не искал её, что искушение велико. Увидев, не преминул бы купить, и применить - не удержался.

"Будь серьёзнее, - говорил он себе. - Оружие - фишка. Статус и телохранитель много важнее. Ими не промахнёшься. Их не отнять..." Чем убедительнее говорил, тем сильнее хотелось! "В карман положить, что такого?.. Крайнее средство, на крайний случай! Что?.. Ведь ни драконов, ни статусов у мёртвых не бывает... Кроме того статуса, что мертвецы они!" Тоже аргумент... Медный моток над белым камнем затупившихся, неравных рогов, правый обломан, стала последней каплей во внутреннем споре. "Хочу!.." Моток в три петли, крючки на концах: легчайший и тяжеловесный, начищенный медный и окислившийся медный обёрнуты, перекрещиваясь точно посредине, одной четверти до противоположного края мотка не доходя. Равновесие... "Красотка!.. Как живая!.."

Густав ещё покрутился возле неё, Комодо маячит на опушке, психует... Тропа в зелени сужается к неблизкому повороту, кажется, без препятствий... По сторонам сквозь колосья не видать ни черта. "Давай, сцапай её, Густав, хватай её!.." Раздражённый гипнотической властью желания Густав ядовито посоветовал себе: "Валяй, бери, протяни руку! Про тебя мало кто осведомлён на Южном, но зато среди тех, которые осведомлены... О, среди них у тебя такая дивная репутация!.. Кайзер в обморок хлопнется, увидев тебя на острие!.. Что он подумает?! Хотел бы я узнать, что он подумает!.. Но боюсь, что увижу, как сверкают его пятки, и платы не возьмёт, ха-ха... Всё, хватит пялиться!.. Густав, за людьми смотри". Он вышел.

А люди в лице Комодо пялились туда же, на отододи. Что Ваол для очередной мены предложит ему медянку, ярь-медянку, он не ожидал. Уговора не было на такой шик. Был - в общем на оружие. Проклятый Густав появился так не вовремя!

Обоим было очевидно: изгнанник выбежит к полям с минуты на минуту. Изгнанник попадётся. И ярь-медянка, упав, достанется... Кому?.. Чёртов Густав!..

Но чёртов-то Густав лишь отнимет, если отнять успеет, а вот Комодо без колебаний воспользуется ею. Хищник, терять ему нечего. Обоим ясно. Напряжение росло.

Лишившийся прежнего, листвой звенящего ореола, в развевающихся солнечного цвета одеждах, - надо же, и он в кимоно... - изгнанник вылетел из лесного сумрака на свет. Стремительная лань. Комодо преградил ему путь вдоль опушки вправо. На успокаивающие восклицания изгнанник не реагировал. В сторону Густава не побежал. Он ткнулся в перекрытую только что тропу, оттолкнув Комодо. Испугался пирамидок и выбежал обратно. Оставалась та, на которой фонарь. Или обратно в лес. Очень быстрый и лёгкий в беге, благополучно миновав бычий череп, он напоролся бы непременно в полях рано или поздно на что-то невидимое. Достался неведомо кому. Кайзер не мог ни этого допустить, ни того, чтоб Густав опередил его, оказавшись первым рядом с артефактом, падающим с острия...

Густав напротив обязан был оказаться первым, понятно. Цепочка выпущена из рукава, крючок зажат в пальцах...

Секундное отставание, неуместная пассивность Густава должны бы насторожить Комодо. Но он не гений хладнокровной наблюдательности. Опередил и доволен. Пока бежали сквозь стену зелёных колосьев, две цепочки связаны, с двух сторон по крючку гарпунами раскрыты. Кайзеру не удалось схватить беглеца. Он сделал рывок, когда тропа сузилась, скоро расширится пред фонарём. Надеялся толкнуть, перед самой ловушкой подсечь... Догнал почти, сминая, ломая стебли, вровень зашёл... Ещё два шага, прыжок влево, толкнуть и... Наступив одной ногой на лежащие поперёк тропы, сломанные колосья, второй об них запнулся сам. Изгнанник перемахнул ловушку играючи. Один из крючков, брошенный Густавом, трёхгранный гарпун вцепился в складки его солнечного кимоно... Кайзер не прекратил бы преследования... Хоть взглянуть, где попадётся? Кому достанется, нельзя ли торговать и с ним?... Запнувшись, он выправился, разбежался перепрыгнуть и... Неизвестная сила развернула его спиной вперёд, дёрнула... Не перемахнул, налетел. Вмазался всем телом в каменный череп, мгновенно подкинувший его на рога. Один целый, один обломанный... Крючок с другого конца цепочки, с хрустом вошедший ещё глубже в кайму его ворота собрал цепочку к себе. Из кимоно беглеца вырванный кусочек на втором крючке болтался жёлтой шёлковой бабочкой. Стремительная фигурка исчезла за поворотом в зелёном туннеле. "Молодец, - мысленно похвалил его Густав, - хорошо поймал".

Комодо был трус. Мнимая солидность, мнимая респектабельность, всё разом слетело. Приступ паники, охватившей его, был такой силы, что условное пространство ловушки сжалось от рывков, от попыток пробить её, спрыгнуть. Через минуту Комодо стоял над рогами ровным столбом. Как по рукам и ногам связанный. Статуей в дорогом ручной работы, рваном кимоно, неподвижный, тихо скулящий. Он наблюдал, как приблизился Густав, как с полных, но зелёных совсем колосьев снял отлетевшую на них отододи медянку, Комодо не доставшуюся и не угрожавшую отнюдь...

Скользкая прохлада гибких медных сочленений ласкала руку... Пыталась обогнуть... Даром, что механика. Сдвинулась самую малость обернувшая моток петля, нарушилось равновесие. Оказалось достаточно. "Этого нельзя..." - ласково подумал Густав, развернул и сложил заново, как полагается, ровно посередине держа, сделав три ряда и обвив обоими концами наперекрест. Так она безопасна. Убрал в карман и остался стоять, в ожиданье развязки. Познакомиться желал. Заполучить на будущее такого заказчика, что медянками разбрасывается. Да, и о цепочках своих жалел. Отододи прекрасна, но каждый привязан к своему оружию, с которым сродниться успел. И они реально нужны ему.

Прошло не больше пяти минут...

- Гус... Густав... - проскулил Комодо, пытаясь хоть голову наклонить в охватившей его тесноте ловушки. - Ты, как дроид... Я знаю, ты можешь, что угодно...

- Посмотри, - ответил Густав, запрокидывая голову, - какой красивый дракон!..

Поле над ними осветилось заревом распахнутых Белых Крыльев, ветром от спускающегося дроида. Комодо забыл скулить, горло перехватило. Фантастический размах крыльев, орлиных. Белый Дракон гордый и огромный был столь же притягателен взгляду, сколь пугающей была фигура всадника. Густав почесал в затылке: "Странно, что позорище Ноу вообще решился заговорить с ним... А ведь не врёт, торговал. Такие на Южном-то бывают налётами, по надобности. И как-то не приходится им пробираться сквозь толпу... К кому надо свободно идут, и клянусь, билеты продавать можно, посмотреть на них из отдалённых шатров... А почему отдалённых? Потому что ближайшие пустые стоят!.."

Человек, великан в полной рогатой маске. Глаз нет, прорези горизонтальные. Грубо нарисованы оскаленные, сжатые клыки. Носа тоже нет. За исключеньем Симурга, ни на ком Густав не видал настоящие, для дела, а не для виду, не для представлений мимов на Мелоди, предназначенные доспехи. Эти - в высшей степени настоящие... Плечи, предплечья, нагрудные пластины, поножи. Шипы на них. Металл асфальтово-серый, без блеска. Поясные, ножные, через плечо перевязи, какие-то петли, держатели, колчан, кобура... Густав не мог глаз отвести. Как танцор, к примеру, ни читать, ни писать не умеющий, зайдя в гости к технарю, смотрит на табличку исчирканую формулами, и видит, что этот хаос на ней - вовсе не хаос. С тайным напряжением достигнутых и ускользнувших смыслов расположились цифры и буквы... Вот и Густав, не узнавая и сотой доли приспособлений, ясно видел, что давно и отменно налаженная боевая машина спустилась к ним, что дроиды не всемогущи в отлавливании запретного. Быть не может, чтоб такая масса оружия нашла оправдание в их глазах, не изымалась осознанно. Ни для защиты, ни для позиционной, на лжи и ловушках основанной охоты, ни против опасностей Великого Моря подобное не уместно. Экипировка указывает на то, что облачённый в ней проводит время на специфических облачных рынков и между ними верхом.

В местностях, на маршрутах определённого круга имеют место быть свои иерархии, ценности и застарелые конфликты. На рынках пустых, протяжённых, ландшафтно-устойчивых. Благодаря доставшимся от хозяина мир особенностям устройства они не имеют возможности, стать перенасыщены ловушками и заброшены быть как этот. Но из-за аборигенов вот таких, как прилетевший сюда, они тысячекратно опаснее. Небесным бродяжкам, континентальным охотникам и торговцам не нужны. Люди в такой вот броне, кочующие племена имеют претензию в единоличное владение захватить рынок. Иногда он скрывает внушительное здание-город посреди болотистых полей, стратегически важный. Там могут действовать иные законы природы, чем снаружи, позволяющие или препятствующие ставить пирамидки, и законы придуманные людьми. Здание по причине того - центр притяжения для воюющих. Бывает и что-то по-настоящему ценное в нём, не отторгаемый от рынка артефакт, скрытая механика, залежи какого-то важного для Техно материала, чьи свойства, чью схему не удаётся установить.

Много бывает причин для... И все - вздор, по правде-то, сколько ни перечисли, все - предлоги. Для вечной войны. Некоторые зависают в ней. Преображаются в соответствии... Внутренне, внешне. Сражения и поединки их - физические, что определяет внешние приметы податливых изменениям полудроидов. Они великаны, так развиваются их тела. Они умные технари. Как правило, они верны клану, не интриганы, короче... Однако достоинства и недостатки текут в общем русле: они не умеют, не могут, не мыслят заканчивать вечную войну. Победы в ней редки... Иначе сказать, жертв в ней мало. Среди них. А среди наружнего, расходного материала...

Зависнув на драконе, оглядевшись, великан в маске снизился ещё немного. Опытный. Ничего из себя не строил, и в малой мере легкомысленной самоуверенности не проявлял. Гонор там не в чести. В чести - ощеренная маска врага, разорванная по прорезям глаз, поверженный образ тысячелетней вражды. И своя, приподнятая на условленные минуты. Потому что открытое его лицо, это... А, длинная история... Там свои законы, правила, ходы и выходы... В суровых местностях и обстоятельствах они всегда есть. Образуются. Вырастают, как мать-и-мачеха на пепелище. Такие холодные с одной стороны, внешней, с высоты человеческого роста. И такие сокровенно-мягкие с другой. С той, что не видна.

Пойманного Комодо игнорируя, великан обернул рогатый лик к Густаву. Поклонился с жестом: направив пальцы правой руки, - кастет поверх перчатки! - к небу, при поклоне опуская... С двойной надменностью после того откинул голову и спросил голосом глухим под маской, но очень сильным и низким:

- Галло?

"Вот так приветствие!.."

- Знаком с ними, - уклончиво ответил Густав и назвал себя.

- Ваол, - представился хищник. - Охотник, на будущее есть пожелания?

- Нет. Но я любознателен...

Из под рисованных, сжатых клыков послышался рокочущий смех:

- Спрашивай!.. Вопрос без торга, за знакомство.

Густав поклонился признательно. Две вещи совпали в хищнике, пересекающиеся с его интересами: маска и упоминание галло.

- Не помню, - так начал он, - на последнем карнавале в Гала-Галло, что за маску выбрала царственная Мадлен?..

О, как гулко и надолго расхохотался он, с рисованной, дикой пастью, хищник небес!..

- Ты умеешь выбирать врагов себе, охотник!.. Не желаешь ли латы, не пора ли, вроде этих, моих?.. Лет за двести службы, штук за пятьсот похищенных?! Я отвечу... Падальщица Мадлен всегда предпочитала клювастые, птичьи.

"Я так и знал..." - подумал Густав. С поклоном, не желая затягивать разговор, отступил:

- Благодарю.

И покосился на обречённого Комодо. Не на него, на свои цепочки.

Надо обладать немалым опытом войны, для такой наблюдательности: Ваол его мелочную, безмолвную жадность отследил. Вполне легитимную для него. Перехватывая добычу, он сорвал гарпун со шкирки кимоно. Опустил было на пирамидку, мол, за своим и вернёшься, но передумал. Заменил на пучок колосьев, вырванных с корнями. Неподдельное спокойствие охотника внушило ему уважение. "Если парень стоит здесь - живой враг галло, то ссориться с ним не умнее, чем с ними..."

- Твои штучки, - с высоты усмехнулись рисованные челюсти.

Взмыл резко. И взглядом провожая хищника, Густав заметил, как синхронно стартует ещё дракон вдали, с кем-то рогатым вертикально и чем-то солнечно-жёлтым поперёк спины...

Он остался один. Он чувствовал, что один. В целом рынке. "Гут, гут..."

Гут? Самое время покинуть его через пирамидку?.. Самое время пройтись в одиночестве. В незнакомом месте. Без смысла и цели... Заплутать лабиринтами хитросплетений Сад и Там, не вычисляемых никак. Нет, смысл он обозначил себе, вспомнил: пускай дроид запомнит путь сюда по небу. И вход надо своими ловушками закрыть...

Распутывая тропы, застревая и возвращаясь с поворотов вспять, заворожённо, упрямо шагая в Там, когда понял уже, что в Там, и пора назад поворачивать... Не знал, сколько времени Густав шёл до озера, до маленького лета. Снова в вершинах начался снег. Кружил белизной прощального, горького письма. И пахло от него, Густав вспомнил чем, - солью Горьких Холмов пахло.

Но вот и лето... Он умылся и попил из ковша напоследок. Вода сочилась до сих пор по стыкам и трещинам, половина вытекла. Оставшаяся утратила яркость свойств. Или они перестали действовать захватывающе. Источник ударился в нёбо, пробежала свежесть встречного течения по коже... Всё так, но что восхищало? К ключу ближе по озерцу он не поплыл, неинтересно стало. Гига Вирту закрыл. Голограмма кристаллической решётки ушла в плоский том, приземистый стол дрогнул. Густав наводил порядок, как у себя дома.

На выход... Дубы, корявый извилистый сумрак, расступившийся вокруг маленького лета, сомкнулся за спиной. Эту часть леса Густав прошёл быстрей, увереннее, запомнил. К раме подходя, заметил, что и с внутренней стороны её украшает вязь, надпись. Прочёл... "А теперь обернись". Кусок фразы, остальное утрачено? Или строка отсылает к песне какой-то?.. Не интересно, ерунда. Понятно, когда на дверях предупреждение, вывеска торговая, девиз или благословение... Благословление или проклятье... "Проклятье?!" Густав тревожно похлопал себя по карманам... "Уфф... Самое главное, карта Гарольда на месте". Он закрыл вход ловушками, пирамидками-клочками сухой травы, позвал дроида, и драконий кувырок унёс его сразу же за вершину кучевого облачного мира, ослепившего белизной после лесной темени. Сужающимися кругам спирали планировали от высокого неба к земле. "Чёрт, поспешил!.. А надпись на входе?.. Так и не прочитал, забыл..." Не возвращаться же. Запомни дорогу, дроид".

Кажется, наступило время предъявлять Господину Соме колоду, дособранную по его протекции. И рассчитываться Мариком. По пути к континенту Густав размышлял об этом. И о Мадлен в птичьей маске. И о Клоке, незавершённой охоте его... Надо, надо, всё надо... "А теперь обернись" над рамой впустившего и обезлюдевшего за его спиной рынка - так и зависло в мозгах, как навязчивая песенка. "Чёрт, что же на входе?" Дурак, на карту отвлёкся, мнительный стал, куда ей деваться... Что же там могло быть? Первая часть фразы?.."

Когда долетел и встретились, колоду тасуя, Густав всё ещё не выбросил фразу из головы. И как-то само вырвалось, прежде чем о делах:

- Сома, такой рынок видел... С девизом. А девиз не прочитал. Хоть обратно лети...

Господин Сома, выслушав, улыбнулся:

- Не лети. Так скажу. Никакой не девиз это. На многих рамах писали одно время. Это действительно совет, памятка самому себе. У хозяев, затворников было принято на видном месте вывешивать. Они, некоторые из них, решались выходить не сразу. Но решились. Гулять, бродяжничать... На Морской Звезде бывать. Они опасались не опасностей, пардон, хорошо сказал... Не погибнуть, а... Разлюбить?.. Потеряться?.. Утраты некой связи боялись. С Собственным Миром. Это с начала, а потом, обнаружив насколько время там по иному течёт, - уже со внешним миром, друзьями, морем, материком... Опасались, что забудут зайти, что забудут выйти... Забудут зачем. Входить, выходить. Так что, ты ничего не пропустил. С другой стороны то же самое написано: "А теперь обернись..." Что за спиной оставил, не забывай.

- Ааа... - протянул Густав, ничего не поняв. - Ясно.

Глава 80.

"Оборачиваться на пороге, видимо не помогает. Над рыночной же рамой висят теперь эти, бесполезного совета слова..." - думал Густав, не замечал, что и Господин Сома тянет время. Которое наступило, и не отодвигается уже, резиной тянется. Время расчёта...

Поговорили о рынках, об изгнанничестве, о дроидах, о знакомых... Даже о новинках моды на Мелоди.

Густав заставляло медлить что? Банальная жадность, консервативность. Он привык к Марику. Хан-Марик удобен и выгоден ему. Можно бы поменять местами на последнем этапе человека-цену и человека-покупателя, ха-ха... Нельзя. Кодекс. Но даже если Густав способен выстроить на Господина Сому ловушку, на старого хищника, доброго знакомого Буро и бывшего галло, даже если ловушка сработает... Господин Сома, это связи, стабильность... Это зеленокожие хищники в близких друзьях, не гут... Плюс ещё кодекс, закон - наружу группы своих не продавать. Густав, не бегая в кругу, принадлежал к игрокам Против Секундной Стрелки. Узнают, не простят. Продать внутри группы?.. Там же и выкупят Сому, он нужен им, уважаем. Клин, не выходит. А что такое Марик? Дорого ли стоят, да, своевременные, да, безотказные услуги его, когда образ жизни отвязно-непредсказуем?.. Сегодня есть Марик, завтра нет Марика... Как он и жив-то до сих пор со своей неугомонностью? Сильный очень, морское чудовище, потому...

А что заставляло Господина Сому время тянуть?.. О, для него всё намного серьёзней. Для раскаявшегося хищника. Преобразившийся радикально со времени заключения их договора, Господин Сома куда меньше стремился получить гонорар, чем Густав заплатить его! Густав просто не рвался платить, а Сома отчаянно желал не получать! Усмешка судьбы, не совпавшее совпадение. Сома трепал языком, тасовал и раглядывал карты, лихорадочно перебирая в уме всевозможные варианты отступления. Перемежая изощрёнными "комплиментами" в свой адрес по всем статьям...

Мнимое похищение? Как незнакомцев отпускал, тайно, за услугу, под благовидным предлогом? Ни-че-го не даёт!.. Маневр выглядел смехотворно даже в сравнении с беспричинным внезапным отказом от платы. Это хотя бы оригинально: сошёл с ума, отравился оливкой... Передумал! Не обязан ничего объяснять! А утащенный с пирамидки, сколько ни втолковывай ему, что Густав не дроид, а змея, гадюка в рыночной пыли, освобождённый Марик немедленно вернётся к нему. Сразу вернётся к Густаву! И встанет за плечом. Буро за столько времени не удалось пошатнуть в глазах Хан-Марика этот монумент, эту кобру бронзовую, ядовитую целиком, застывшую на хвосте...

Менять условия на стадии расчёта? Некрасиво и неубедительно... Глупо!.. "Густав что ли предложил, Сома?.. Ты сам! Я сам поставил - причиной! Марика поставил условием. Основным!.." Увеличить цену? Добавить что-то? Такое простилось бы. Но не Густавом и не Господину Соме... Простилось бы чужаку, игроку, коллекционеру. Перемена настроения... Забросил тему, начал другую. Поссорился - помирился в игре... Нет, всё не подходит...

"Заранее надо было думать! - клял он себя. - Целая легенда нужна, соизмеримая по масштабу. А я ничегошеньки-ничего... За столько сезонов... Дела как-то делались, запутывались, выправлялись... Что предпринял за столько сезонов, а?.. Предпринял... Вот, например: спасение кудрей Доди от бессовестного Доди! От ножниц... Ууу!.. Страшной угрозы, остро заточенной стали, занесённой над ними жестокой рукой!.. Успел, с победой, тра-та-та-та!.. Предпринял, например... Эээ... Но примеры закончились на примере!.. Кудряшка До-До, какой Рулетки, какое, зачем?.. Я не отпускаю тебя. Я старый, Доди, я не хочу на Рулетки... Не хочу шума и мельтешенья, не хочу призов и беготни. Ленточки через лоб... Дроиды, смехота, ленточки победителя... Останемся, Доди... Дроиды, какая растительная жизнь, совершенно... Восхитительно... Если б и до предела, и вправду - растительная... Корнями сплестись и тянуться, смотреть на море... У моря, трава с травой переплетается... Цикорий... И ничего, и никого... Какое же оно синее, тёмно-синее у тебя море!.. Доди?.. Можно вечно смотреть... Синее... Искрится, пляшет, жаль не зайти... Доди, не мучай меня, не играй по-крупному, не гоняйся над Великим Морем низко!.. Это совсем другое море... О чём, вот о чём ты сейчас, Сома?! Растение ты и есть: старый дуб!.. Пень от дуба... От хищника оставшийся пень, обрубок... Но я не вернусь обратно. Никогда не поверну обратно... Думай, пень старый, думай!.."

Рынок был шумен за пологом, шумноват для спокойного, респектабельного ряда. Шатёр Господина Сомы наблюдательному человеку выдал бы черты запустения. Потягивая через длинные синтетические соломинки одно Впечатление, думали каждый о своём, а беседовали о третьем... Сделав по рынку и мирозданию большой крюк, беседа их неизбежно вернулась к колоде в руках Господина Сомы... Пора условится о времени и месте. И способе ловли. А нужен ли он? Густав цинично подумал: "Интересно, если скажу Марику встать на пирамидку, он встанет? Спросит, чья?.." Праздные мысли. Спугнуть, рисковать неоплаченным долгом Густав не будет. Относительно Хан-Марика надёжней всего механическая ловушка вокруг пирамидки. Возможно, в темноте. И платить никому не надо. Да и в каком количестве хищники справятся с ним, если справятся вообще?.. "Маричка был очень неплох..."

Утомившись прелюдиями, Густав сам начал:

- И так, все двенадцать лиц...

И тут озарение снизошло на Господина Сому! Прямо светом с небес... От прекрасной цифры двенадцать. "Доди!.. - привычно воскликнул он в мыслях, как Восходящий на крутом вираже жизни или гонки имя своего дроида. - Доди, я спасён! Я знаю, как выкрутиться!.."

Предельно безразлично, неохотно, будто справедливости ради Господин Сома перебил Густава:

- Двенадцать?

- Ну, да...

Сома задумчиво, подняв брови в лёгком удивлении, покрутил соломинку между аристократичных пальцев. Запонка сверкнула. Птичка Фавор незримая опустилась на белоснежный, на правый манжет. Сладкая песня, цепкие коготки...

- Двенадцать, Густав? А Джокер?

- Что?..

Везучий в играх, сильный и аккуратный в анонимных боях, разбирающийся поверхностно в истории, технике, искусстве, никем, кроме как охотником, Густав по сути не являлся. Не причислишь его к настоящим книжникам, борцам, технарям. К игрокам тоже. Проклятая колода привлекла его тёмным обаянием древности и тайны. Да и то пустяки. При начале новой жизни с испорченным миром внутри, в испорченном снаружи - мире хищников, ему надо было зацепиться за что-то. За суеверную злую тайну. Сложность задачи сочеталась в ней с эксклюзивностью, годится. А в игры-то карточные и не вникал. Игры и что?.. Джокер... Джокер нужен, да, упустил из виду. Но ведь это вроде номерных, обычная карта?.. Хотя... У Джокера есть лицо...

- Господин Сома, но... Двенадцать изгнанников и в поговорках, и в ругательствах говорят: дюжина под волной повстречайся тебе! Одиннадцать тебя разорви один за другим, когда Кит отвернётся! Дюжина ушедших в море. Число не меняется...

- Да, - важно, флегматично кивнул Сома, - двенадцать первых чудовищ, правильно. Дюжина изгнанников погибших в Великом Море. И - один вернувшийся. Джокер. Не знал?

- Нет... - бесконечно разочарованно вздохнул Густав, как будто споткнулся не об отсрочку, не о новый вызов, а об утрату мира, не меньше, крах.

- Ты очень юный, Густав. Талант старит тебя, приводит к старикам. Ко мне, к галло... И естественно, что ты не знаешь подробностей наших ветхих баек... Был тринадцатый, Густав. Тот, кто вернулся назад.

- Джокер... Это имя?

- Нет. Только в колоде.

- А какое... И как мне его найти? Ты осведомлён про Впечатления с ним, Сома? Или кто-нибудь...

- Это как раз общеизвестно! Джокер есть единственно у Буро.

- Оп-па...

- Размолвка? - удивился Господин Сома. - Ты зацепил его интересы?

- Нее... Но чувствую, вряд ли Буро вознамерится...

- А я думаю, вряд ли он сделает для тебя исключение. Честное слово, я бы здорово удивился.

- Что ты имеешь в виду?

Ораторским жестом простирая руку, торжественно, иронично трубным голосом Господин Сома изрёк:

- Джокера заимеет, как положено тому порядком вещей и событий, последним, тринадцатым тот, кто предъявит мне собранной проклятую колоду!.. Так Биг-Буро однажды объявил во всеуслышание.

Густав встал:

- Пройдёмся до него, Господин Сома?

За спиной Бутон-биг-Надира в шатре его было холодней, знобче обычного, темнее. И он не пустил их дальше порога. Но и не прогнал. Протянул руку:

- Покажи.

Сцапал колоду, быстрыми пальцами перебрал, раскрыл веером. Хмыкнул, разрезав и пересняв, отдал Густаву:

- Лукавишь неумно. Не смешно даже.

- Биг-Буро?..

Поражённый догадкой, Господин Сома отнял:

- Дай-ка взгляну...

Удивительно! За пару движений, пару секунд колода оказалась перетасованной и сложенной по мастям, по порядку. Кроме... Наверху оставленный Буро, на месте бубнового короля Рода лежал червонный валет, юноша Кит. Розовый как рассвет, оседлавший изумрудную волну. Тот, кто старается подыграть обречённому, кто не даёт собрать проклятую колоду...

Густав застонал, не скрываясь. "Смотрел, считал, пересчитывал, каждого помнил наяву и во сне! Забыл! Это всё потому, что - Гарольд... Гарольд последний оказался предпоследним... О, страшные древние суеверия! Не видел лакуны на месте вальта, Кита на королевском месте не заметил! Но я ж ведь и рядами раскладывал?.. Каким образом можно проглядеть лакуну в ряду?!"

- Бутон-биг-Надир, извини дурака.

- Я не отказываюсь от своих слов, Густав. Возвращайся с бубновым королём, и мы поторгуемся за Джокера.

- И что станет предметом торга? Что ты захочешь, Биг-Буро? Я могу заранее...

Уходивший к себе, Буро развернулся на месте, с высоты незаурядного роста воззрившись на него:

- Заранее что? Заранее узнать цены Буро, Бедовичка, чего ему нужно, которому ничего и не нужно?.. - явно собирался живо свернуть разговор, но Густав, наивная наглость Густава его зацепила. - Когда я покупал больше чашки воды? С кем торговался за артефакты всерьёз, от Лала до яблока? Кого ходил нанимать, кроме танцовщиц на сутки Мирного Южного, начала сезона и конец?.. Ты желаешь узнать цены Бедовичка, верхние планки, заглянуть на антресоли в шатре Бедовичка, чего там недостало, что за след остался в пыли?.. Что ж, за любопытство плати отдельно. Заплати, чтоб узнать, недособранной колодой. И я скажу, что за Джокера. Ты смешной, Густав. Прощаюсь. Сома...

Господин Сома поклонился. Не солоно хлебавши развернувшись, дважды счастливый Сома и пришибленный Густав направили стопы к воротам Южного, пиная обрывки бумажных змеев в пыли. Кто-то что-то праздновал...

- Я тоже раскладывал колоду и тоже пропустил, - утешительно сказал Господин Сома. - Мистика. Кит, он такой...

- С Родом ты способен помочь?

Сома всплеснул руками:

- Так у Галло ж!.. Мы с Оливом уверены были, что ты там освоишься. Разузнаешь на счёт всех королей. Юбис - удача. Но и Род у них. Проблемный, как распознать. Чужаку другое подсунут.

- Сома, неужели ты не знаешь, как?!

- Да сдались они мне! Олив вернулся, он может знать.

- А имя Джокера...

Но Сома перебил, вспоминая:

- Род, доложу тебе, памятен Чудовищам Моря... Придонные монстры - символ нижнего яруса. Род - остальных глубин... Род, он "род" и есть, не исчез полностью, продолжается... Лицо, лик?.. Странная карта должна получиться. Может быть, стоит поискать её готовой? У неудачливых коллекционеров. И заменить ей рубашку?

- Работать не будет, - сумрачно ответил Густав. - Карту всё равно, каким способом добыть, а Впечатление видеть - я должен.

- Ах, ну да.

- Ты поговоришь с Оливом, я или вместе?

- Спрошу, не трудно. Ты закрыл себе дорогу в Гала-Галло...

- Нет, что ты! - Густав невесело засмеялся. - Галло мною оч-чень интересуются!

- Это разные вещи.

После стольких ударов подряд, когда грезилась финишная черта, к Густаву возвратился злой азарт:

- Разные! - уже веселей согласился он. - Когда за тобой охотятся, суетиться нет нужды!.. Погодил, затянул удавку, и оп-па!..

- Оп-па! - передразнил его Сома. - Комодо-стиля-лентяй!.. Желаю успеха! Конечно, ты думаешь, что галло чистенькие и самодостаточные, тебе с ними непыльно и легко справиться. Юноша!.. Раскинь мозгами... Как же в непыльное место приводит грязная дорожка, через демонов морских? Признайся, у кого кожа позеленей и клычки подлиннее, тебя уже воротит! Нет, я понимаю, ты готов, но ты - не хочешь - идти! А ведь Олив не галло даже! Не достаточно испорчен оказался когда-то, чтоб задержаться в Гала-Галло. Признай, ты бы двумя Мариками заплатил за один визит на прибрежный Оливкоый Рынок тому, кто сходит вместо тебя?..

- Да, и что такого? Против Олива я ничего не имею, но твари, что бродят вокруг, что заявляются к нему из тумана...

- Твари - да!.. - саркастично воскликнул Сома. - Страшенные, о!.. А какие пугливые, не замечал?.. Кого же они пугаются, Густав?.. Уж не галло ли?! Не охотниц ли, основательниц Гала-Галло?.. Юноша, море пустеет... Вправо и влево, до пены волн и вниз на неведомую глубину, когда выходит Котиничка... Женщина в Красном выходит прогуляться, и океан пустеет... Твари-то страшенные где, что случилось? Ничего... Мадлен навестила фаворитку, и плывут рядом, прогуляться в Великом Море... Один раз я плавал вместе с ними, за своего держали тогда. Забыть такое невозможно... Неведомые твари создавали течение нам... Собаки, Морские Собаки... Они менялись, они погибали, но не пытались сорваться в сторону... Я видел, как океан извращает их прямо в движении, за минуты!.. Человеческий процентов на сорок в начале пути их облик... Ужасным образом... Он мутирует, но они - бегут! Плывут! Плавники и хвост, спинной гребень - вот то, что образуется всегда... А потом прозрачнееют... А потом... Выворачиваются как бы... Наизнанку... Но - не сворачивая!.. Течение, создаваемое ими, огибало нас троих... Мне казалось, они отдают, как кровь, как огоньки, почему-то красные, отдают тепло тела, выстилают ими течение за собой... Красными искорками... Это было тепло, удобно и ужасно... Казалось, я могу с закрытыми глазами плыть. В полной безопасности, закрыв глаза, качаться на волнах их тепла, на красных огонька, красных... Волны... Я не раз слышал в разговорах, акцентировано так упоминали, что Женщина в Красном лично делает Морских Собак. Но не знал, что это значит... Я и сейчас не знаю... И знать не хочу! Но результат я видел... Юный ты, Густав, совсем. Оп-па!.. Ха, оп-па!.. На внешнее смотришь. И это один пример галло, Женщина в Красном, а в облачном рынке, в стриженном парке, аккуратный, да, как они сами, там остальные... И Мадлен, и она...

- Чхать мне, Сома! Узнай, как его отличить, а я отниму.

Они вышли за раму Южного.

- Договорились, попробуем...

Тон Господина Сомы смягчился. Горячность исчезала из него. Дракон До-До белым тонким иероглифом парил, кувыркался в вышине. Ждёт... Угрюмый Густав с острыми лучиками азарта в тёмных, невыразительных глазах предстал на его фоне, как будто на фоне строк. Конвенции, принятой от и до... Густав молчит, а они видимы сквозь него, беззащитного в глухом упрямстве. Глухого и беззащитного. В небе дракон... Играет... И глядя на него, поверх Густава, Господин Сома добавил от сердца, он не питал иллюзий по поводу того, куда катится, куда ведёт дорожка всех хищников, всех охотников без исключения, скольких пережил...

- Попробуем... Густав, послушай. Ещё ни разу коллекционер не получил Джокера от Буро. А ведь сотни начинали колоду...

"Я буду первый..." - подумал Густав и, махнув рукой на прощание, вспомнил:

- А Джокер?.. Его настоящее имя...

Но Сома уже улетел.

Шорохом песка, удушливой ночью встретил Густава его Собственный Мир. В дом не пошёл, рухнул возле фонтана. Он настолько устал, что провалился в забытьё, несмотря на духоту. Оно поглотило песком, накатилось барханом, лишённое освежающей глубины... Сон разрезан на две неравные части, отсечён повторяющимся кошмаром от глубокого сна, сна-полёта, сна блаженного, полностью бессознательного. Бронзовый медальон, опустевший от корня Впечатления, сорван с шеи. Не помогло.

На подступах к открытому небу забытья, где опоры нет, быть не может, и быть не должно, с новой, возросшей силой бесновалось ревущее море... Гора ярости вырастала из океана. В мокрой шкуре поднимался океан, нависал над побережьем. Разинутая пасть, обнажённые клыки, до предела, до омерзения, шире дёсен... Бивни на морде разъярённой чёрной гориллы... "Са-аль-ва-а-до-оррр!.." Рычал он, оно, чудовище... Впечатление хрипело, рыча, или истинно он, Гарольд?! "Са-аль-ва-а-доооррр!.." Впивался бешенством глаз с кровавыми белками... Он видел... Он звал... Он видел и звал его, проклятье! "Саааль-вааа-дооо-ррр!.."

Густава подбросило. Он сел и упал спиной на парапет. Струи воды потекли с головы на лицо. Дрожа крупным ознобом, Густав повернулся к ним, грудью улёгся на мрамор, обессиленный, задыхающийся. "Знаю!.. Теперь знаю!.. Имя Джокера... Звали его, Джокера... Звали..." Да. Сальвадор.

2013 г.


Добавить в альбом

Голосовать

(Нет голосов)

Обсуждения и отзывы

Туры в Хорватию и Черногорию

18+
Продолжая пользоваться сайтом вы даете согласие на обработку ваших персональных данных и использование файлов cookie.
Ознакомиться с нашими соглашением об обработке персональных дпнных можно здесь, с соглашением об использовании файлов cookies здесь.
© «МегаСлово» 2007-2017
Авторские материалы, опубликованные на сайте megaslovo.ru («МегаСлово»), не могут быть использованы в других печатных, электронных и любых прочих изданиях без согласия авторов, указания источника информации и ссылок на megaslovo.ru.
Разработка сайта Берсень ™