планета Поэтян и РасскаЖителей

Стихи,Поэзия
«"Только выжить бы"»
Сергей Минин

Логин:
  
Пароль:

"Только выжить бы"

Сергей  Минин
    
Только выжить бы

Верю

Помнишь твоё «верю»?
С ним я полёт начал.
Им я шаги мерил.
Просто, не мог иначе.
Чёрным делам – ночи.
Светлым глазам – света.
Есть у меня почерк:
Серого нет цвета.

Почерк такой с детства.
Пламя во мне – тоже.
Это моё наследство.
Трудно со мной, может.
Но никогда, знай же
Стать не смогу серым.
Пусть на костёр даже:
С верой в свою веру.

Если дано будет
Ночь переждать эту,
То возвращусь к людям,
Как и ушёл: - светлым.
Только прошу очень
Слов не забудь этих,
Чтобы не дать ночи
Нас развести где-то.

Как хочешь,
- Верь и не верь:
В смешенье ночи и дня
Среди случайных потерь
Страшна одна лишь твоя.
Мостов бессонную грусть
И слов, и локонов дым
Мне снова верная ты
Однажды сможешь вернуть.
9.03.91

********

Вложив все  силы в радость авантюры,
Отважились на родины задах
Поставить храм российской поп - культуры.
Но речь пойдёт как раз не о жидах.

К  помпезности салюта в честь проекта
Развитья  лотерейного села,
Специальный бюрократ в разделе «смета»
Забыл поставить точку до нуля.

Пока все ямщики делили деньги
Дошёл  приказ:  «Строительство начать»!
И ужаснулись местные стратеги
Колхоза «Свет не мил без Ильича».

Весь сход кивнул, мол: - конному виднее!
Райцентр призвал по делу  дурь  вложить.
Губерния забыла жать и сеять,
И закипела стройка не на жизнь.

Нашлись и те, кто недоумевали:
- Зачем нам зал в пятьсот голов на ряд?
Здесь столько отродясь не проживало
Народу, начиная с  Октября!
Но, вспомнив  пытку соц. соревнованьем,
Не подведя ни света, ни воды,
Отгрохали  дворец, не то, что зданье.
Но не при чём и в этот раз жиды.

Рапортовали лучше, чем учили,
Околицу фанфарами глуша.
Всё то, что сэкономили - пропили.
Что нет – у банка бросили лежать.

Но  есть за деревянным туалетом
На полпути с несжатой полосы
В табличке на гвозде, забитом кем-то,
Рабочие и прочие часы:
«Пока светло – комедия округи.
А ночью – ужаснись, что видел днём».
- Что Голливуд, их девять - D потуги!?
Не  сыщешь там такого днём с огнём!

Толстеют тётки, гордые соседством:
- Российская культура, - это «да!».
Что там внутри,- им, смертным, не известно.
Вот тут пора судачить про жида.
11.06.90

Где-то там

Где-то там за лесами, пригорками,
Где иные миры и края,
Где к забору боками потёртыми
Привалилась держава моя,
В этот вечер деды с самокрутками,
Перед сном оккупировав двор,
Заведут о политике - шутка ли!-
Компетентный вполне разговор.
В оправданье всему, что не ведомо
Им с бревна у седого крыльца
Будут течь рассуждения дедовы
От стороннего  будто  лица.
Будут шамкать, кудахтать махоркою,
Материться, кивать и плевать,
Им, конечно, нужна будет «горькая»:
- Под неё веселей горевать.
О нужде поворчат и бессилии,
О погоде, о ценах, сынах.
Но начнут и закончат Россиею,
И вздохнут, как на похоронах.
Растревожат запретное прежнее:
Кто был пьяница, кто был дурак.
Как в их похоть швырялись безгрешными,
Будто сволочью, запросто так.
Будут деды домысливать заново,
Погасив свои взоры в ладонь,
Почему не затронуло зарево
Тех, чей хворост корёжит огонь.
Будут пальцы вопросы вычерчивать.
Будут губы процеживать дым.
Будут слёзы,- ведь сделать-то нечего.
Да и некому, кроме как им.

********

Горевал бесталанный скрипач в половицах
Кулис.
Отливал на весь свет за весь свет свою душу
Фонарь.
Вековал на стекле в паутиновом саване
Лист.
Удивлялся щенок, что он тоже с рождения
Тварь.
Я сюда убежал от соблазна любимейших рук,
Потрясён  среди ночи тревожным набатом в груди:
Будто снова позвал на проверку мой
Лагерный друг,
Захлебнувшийся кровью в не санном
К свободе пути.

- Почему ты сегодня мне снова напомнил,
Скажи,
Как мы дерзко смеялись в зрачки
Ненасытной беды?
Как цеплялись зубами за волю,
А  правда – за жизнь?
Как казнили нас вволю, но,-
- Первым был к вечности ты.

Я паду на лопатки,
По голой сползая стене.
Я в колени уткнусь,
Не надеясь слезу потушить,-
Чтоб ни кто не заметил, как
Больно открылась во мне
Не  зажившая рана  от
Полураспада  души.

За стеной будут спать,
Не утратив покоя лица,
И тянуться губами к теплу от меня.
Ну, а я,
- Я мальчишески рад буду случаю
Выплакаться,
Ни о ком  не забыв,
Ничего ото всех не тая.

За стеной
    
За стеной неумолчный город
Эту душную летнюю ночь
Белым вихрем огней расколет,
Разметав полутени прочь.
Млечный путь, как любимой локон,
Сквозь  ладони мои проник
Добрым сном от далёких окон,
Абрис милый  вернув на миг.
Смех и гомон в тиши глубинной
Потрясут темноту до звёзд.
Там скрывает мой город дымный
Шелест хвои и запах роз.
Жаль, когда потускнеют сразу
Краски ночи под бой часов,
Дня рожденья отметит разум
Хриплым лаем конвойных псов.

Когда мне выдали справку

Когда мне выдали справку,
что мне запрещают тебя любить,
То я её сохранил для наших с тобой детей.
Когда мне прислали повестку явиться туда,
где прикажут жить,
То я прокусил себе вены и расписался под ней.

Когда мне в больничном листе  отмечали,
что глух я, что слеп и нем,
То волей-неволей подумал, что волю рукам своим дам.
В тот день, когда мой участковый ко мне не пришёл совсем,
То я обзвонил все больницы и морги: - может, он там?

Когда предъявили мне иски червовые масти
Трефовых мест,
То в новые влез я долги, чтобы  дать им открытый урок.
Когда мне масон прокурор выписывал ордер на мой арест,
То я объяснил ему то,
что с рожденья имею пожизненный срок.

Когда ты сказала, что стал я любить тебя меньше,
чем мог бы любить,
То я не поверил тебе, но к тебе не вернулся тогда.
Если пришлют гонорар за реквием другу,
то мне не забыть,
Какою ценою я выжил, чтоб оплатить все его счета.

Если я не доживу до счастливых времён для моих детей,
То детям моих детей, вероятно, совсем не придётся жить.
Если  сумею собрать в один лагерь строителей всех лагерей,
То  не удивлюсь, если конвою тому же придётся быть.

Когда безработный учитель истории сядет со мной за стол,
То я его не прогоню, потому что он автор моих потерь.
Если смеётся попутчик, как я спотыкался, когда он шёл,
Пусть знает: - я буду в пути,
когда за ним щёлкнет засовом дверь.

Лети!

Я сотку эту песню
Из волос твоих дыма.
Рук и губ твоих нежных.
Из ладоней полынных.
Унесут её ветры
В бесконечные дали,
Чтоб  другие рассветы
Ей попутчиком  стали.


Мне б успеть до рассвета
Напоить наши реки.
Из росинок, из ноток
Водопад заискрится.
И от радуги  звука,
Из рапсодии  света,
В наш аккорд полноводный
Луч зари устремится.

Я сотку эту песню,
Словно парус развешу.
Стонут хрупкие нити:
То играет в них ветер.
Я тебя отпускаю,
Моя песня надежды.
Остаюсь горизонтом:
- За земное в ответе.
Янв.1989

Межа

Знаю я, что не игра
Завела тебя вчера
В  глубь убогого двора.
И не слышу, чтобы крик
Обращённого в тупик,
Заглушил твой праздный миг.

О,  эта сласть «иметь весь мир»!
О,  эта страсть к себе самим!

Оправдания твои,
Ожидания мои
Беспросветность обрели.
Ужаснётся белый свет,
Как  с плакатов славных лет
Потечёт кровавый след.

Но,  эта страсть  «иметь весь мир!»
Но,  эта власть себя самих!
Жаль,  этих  лет летят угли,
Будто галочий клин!

Ты прости:
Мне не в радость порог.
Отпусти.
Я оставил, что мог
У осин
Горемычной Руси,
Ей на вырост.
Не зови:
Я твой новый редут
Не возьму:
Не хочу, не пройду.
Мне того, что хожено мной,
Что сложено мной,
Моею рукой,
Всей моею судьбой,
Хватит, чтобы понять,
Как  свершается вечности суд.

Ведь  я вижу, что пока
В старом театре паука
Пляшут крайние канкан.
И не верю, что теперь
Ты  разучишься терпеть
Боль живых своих людей.

О, этот страх
Своих  детей!
О, эта страсть:
Казнив, воспеть!
Жаль, этих лет летят угли,
Будто галочий клин.
1990, ?


Мужицкая удалая

К этой песне да сладкой бы водочки.
Чтоб к локтю рукавом обожгла слеза.
Понемногу всю четверть, по соточке,
Раз, но вволю, до дна, насытиться.
Не по - сволочьи, не в себя завыть,
Когда станет всё по колено вдруг.
А взреветь, зарычать. Кулаками бить
По столу, по челу, в грудь да в ширь вокруг.
Распоясаться, запритопывать,
В диком плясе тыкаться лбом о тень.
До упаду, до непристойного,
Чтоб тряслась стена, ходуном плетень!
Чтоб сосед в испуг,  а село впотьмы,
А округа в звон, райотдел в штыки,
Чтоб в захват конвой, да с автоматами,
Чтоб  Москва без слёз сразу в колики!
Чтоб профессоры в крайней стадии
Уличили бы, да сполосатили.
Чтоб палаты высь, свет да радио,
Днём прогулка, ночь серозадая.
Чтоб на годы казнь. Чтоб консилиум:
- Чей ты отчеством?
                                       - Слава Ленину!
- Где твой дом?
                                       - Страна нерушимая!
- Чем живёшь?
                                       - Программою минимум!
- Песни будешь петь?
                                       - Как не петь хвалу!
- Водку пить?
                                       - Свеж указ от такого – то!
Чтобы пасть лицом да на межу  свою.
Чтоб скулить от радости повода.

   К этой песне волчьей бы ягоды,
   Ключевой воды бы да зарева.
   Разорвать рубаху, чтоб загодя.
   Да закрыть глаза. Чтоб не замертво.

********

Оглянусь, расставаясь, на мать.
Не грусти, что не стал чьим-то вздором.
Ты-то знаешь меня, о котором
Завтра всем суждено будет знать.
Не беда, что не так, как у них.
Не судьба, раз не то, что хотелось.
Жизнь мою, при которой не пелось,
Я однажды закончу, как стих.
Оглянусь, расставаясь, на мать.
Ей приют попрошу у иконы…
Не кори же, что жил без поклона.
И во след не спеши отпевать.

ОТКРЫТОЕ  ПИСЬМО

«…За детство счастливое наше,
За койку, за миску, за форму,
Спец.  дети  спец. школы  покажут
Рок - оперу «Выжить  к подъёму».
Артисты – локальная  труппа:    
Потуги, «кликухи»  - на бирках.
Возьмёт постановщик за лупу,-
Прочтёт и «портак, и «мастырку».

Все  сборы с  анонса хотелось
Послать на счета исполкомов.
Налог взять  себе, чтоб сиделось
Комфортно и нам,  и знакомым.

- Спасибо Вам, дяди и тёти,
За угол, режим и заботу.
Мы не деградируем, вроде:
- Хранит от напасти работа.
Заборы мы красим,  не скроем:  
- Не  в падло (то есть «не зазорно»).
Периметр видится  строем:
Собрал  Кабалевский,  без горна.

Не ссым под берёзки, рябины:
- Вся влага капусте и козам.
От  кори не мрём, скарлатины.
Даст врач, - и от туберкулёза.

«Пыряем», строгаем.
Считаем
«Кукушкиных»  «пасок»  просрочки.
Стратегию матери знаем:
- Строчить  для конвоя сорочки.

Без отчества сёстры и братья?
- Мы младшим укажем на маму:
- Она моет с  Марою  раму
И в гимне, и в «БУРе», и в мате.

Во взрослую жизнь - преступленье
Соваться без знанья понятий!
Семь классов до освобожденья
В программе  учебных  занятий.

Нам  серость «казённого дома»
Сегодня  не  кажется вшивой:
- Цветные  не лучше кондомы,
Лишь  ближе тупик перспективы.

«Гуманность - гумну  не помеха!» -
Гласит воспитателя лозунг.
«Хозяин»  встречает  с огрехом
Лишь  тех, кто «по ходу, - да с возу».

Не скроем:
- Не всем ещё вбили,
Как хлопотно выжить на воле.
Но помним:
- Про нас не забыли,
Коль тошно от нас там доколе.

Хотя, - интересно общаться
Друг с другом сквозь «рабицы  сетку»,
Но  ждём «автозак»:  возвращаться
Домой:  в чудный  мир  малолетки.

Ещё раз:
- Большое  спасибо
За ручку, тетрадку и почерк.
Сожрите, прочтя это. Ибо -
- Тут  правозащитников  росчерк.

Писали  письмо до проверки.
Без прений в родном коллективе.
В основе – одобрено сверху,
Поскольку нет альтернативы…».

Охотнице

Ты не думай, что всё изменится,
Мир переменится,- только скажи,
И сразу все желанья твои
У ног твоих лягут.
Ты не думай:  давно ты пленница.
И пробежаться по скошенной ржи
Не сможешь так легко,
Как когда-то было не раз:
Далеко!

Ты не жди, что найдёшь виновного,
Дервиша нового тоже не жди.
Твою утробу не зальют
Все залежи олова.
Если снова ты ищешь голову,
Бросить готовую сердце в пути,
Тогда прошу: не жди.
Насовсем уйди.
Навсегда уходи.

Если снова ты ищешь голову,
Бросить готовую сердце в пути,
Тогда прошу:
- Не жди.
Без меня уйди.
Навсегда уходи.

Я к тебе обращаюсь, вольница,
Заколдованная в снегах:

- Для тебя ли страна - чиновница
Мерит к счастью разбег «в шагах»?
- Запредельный размах России
«Разлокалили» вехи лет?
- Вновь  казённый стал дом красивей,
Чем  «общаг» и бараков бред?
- Братство рабства, режим и пища?

…Цель затылка сбивать нельзя.

Между стен, будто ложа, ниши.
Там «блатных» - что ни взять, то зять.
Джокер есть, что чертей тасует
Вдоль забора туда – сюда.
То с одной стороны пакует,
То с другой удивленье: - Да?
Есть побеги и есть подкопы.
Приключенцев  награда ждёт:
Пострадают, опять же, жопы.
- Тот, кто ищет, всегда найдёт.
Есть ключи к  мышеловке, чтобы
Свежий сыр накусать стране.
Огороды – козлам, должно быть.
Есть и чучело.
Смысла нет.
Сучья есть, как в любом заборе.
Дыры есть, как к партнёрству весть.

…О  другом правоведы спорят:
- Совесть?
- Ум?
- Адекватность?
- Честь?
Может,  свежий сюжет потерей
Прёт их в жертву не к тем Богам ?

Вот:
Зовёт  же опять «поверить!»
Русским голосом вечный Хам.
17.11. 88
Сон в руку

Когда плита календаря
Захлопнет отпечатки пальцев,
В сугробах тропку проторя,
Я выйду в люд из Года Зайца.
Как будто в первый раз,- трамвай,
В окне вся праздника потеха:
Регулировщик, – внук Мазай,
Дружинники под козьим мехом.
Ягнята в алых петушках
Сорокам трогают колени.
Коты зевают из мешка
Подъездно – подворотной лени.
Светло в коробках лубяных
В мороз-то, – кто бы мог подумать!
Волчата с дятлами дружны,
Меняют шкуры на костюмы.
Вот мирно возится сова
С большими яйцами кукушки.
Осла и селезня подружки
В такси не могут засовать.
Примёрз романтик – попугай
Крылом к цветочному прилавку.
На хвост змее в одной удавке
Свинья, гусыня, горностай.
А мне тепло и хорошо
В своей, под цвет позёмки, шубе!
Зверинец – где бы ни прошёл.
Чу! Где-то кто-то что-то рубит.
Звенит  полночный дровосек,
Охотник  дремлет на привале,
Снуют,  мелькают в масках все
На новогоднем карнавале!
Уж скоро вынесут часы
К нулю наездников хрустальных.
Вдруг, вышел:
Красный нос, усы,
Папаха алой полосы, –
Секач какой-то генеральный.
Трясёт губой под бородой,
Хохочет искренне и пьяно,
Качает, дразнит за спиной
Мешком на палке деревянной.
Сгоняет белок с рукавиц,
С портков синиц, ватобородый,
А из мешка –  вагон  страниц
На уши сыплет хоровода.
Летят, кружатся, веселя,
Статьи, указы, бланки, свитки:
– «Лови, животный мир! Я для,
Я Вам, я всем, для красной книжки!»
Все рады: - кто вприсяд, кто вскачь,
Многоязычье, – просто чудо!
А сек, волшебник и ловкач,
Трясёт холщовою посудой.
Как разошёлся, – каравай
Метнул из под полы на руку:
– «Всем поровну, – кричит, – кусай,
И дальше передай по кругу.
А ты, товарищ постовой,
Следи, чтоб чавкнули по разу.
Чуть если что, сдирай долой
С любого шкуру для показа».

Что было после, – не успел
Сообразить я, потому что
Сосед, овца, вонзил в горбушку
Клыки в длину монгольских стрел.
Да и очнулся я.
– «Не знаю,
Кто Вы такой и путь куда, –
Ко мне вожатая трамвая
Склонилась робко, молода:
– Уж время, – скоро стукнет полночь.
Проснитесь! Нынче Новый Год!
Я Вас вожу три круга полных
В пустом вагоне взад вперёд».
…Такой вот сон. Чихнули двери.
Железом скрипнул поворот.
Молчал я и смотрел, не веря,
В снегов величественный ход.

********

Не иначе, в истоках  сошлись
Два лихолетья.
Не иначе, в фарватер влились
Шоу со смертью.
Чтоб  опять по теченью Руси
С  паводком крови
Вены синие рек понесли
Корни и кроны.
Понесли на волнах, как плечах,
Кресты и погоны,
В струны выгнули стрелы в костях
Белых и чёрных.
Помирили мечи и щиты,
Плети и розы,
Перепутали копья в плоты
Русые косы.
Волны вылизали бока
Недруга с другом,
Закрутили в клубок старика
С  ябедой - внуком.
Чтобы лез на икону кумач
Новой  рубахой,
Обнимались с  безглавым  палач
Тут же, над плахой.

Двадцать первый в верховьях Руси
Руки полощет.
Кто и жив,- по кому голосить?-
- Мёртвому проще.
И  не будет покоя  ни дня
Впредь, и ни ночи,
До тех пор, пока помнит земля
И кровоточит.
До тех пор, когда вновь зацветут
Чистые воды,
И герои плотину взорвут
Для  людохода.

********

Обрати меня, сумрачный день, за колючий забор.
Не отмахивайся панихидой в сорочий галоп.
По вчерашним могильникам я не прошёлся, как вор.
Мне бы завтра глотнуть для озёр, приколоченных в лоб.
По расстрелянным стенам карабкаться к лужам,- зачем?
По сожжённым ладоням гадать? - не сойти бы с ума.
Проскочить каменеющий солнечный глаз перед тем,
Как потом не заметить фонарь над табличкой «Тюрьма»?
Посвяти меня, сумрачный день, во свои языки,
Скорлупу черепов с колоколен смети, не тая.
Будет медная дань на сосновые падать штыки,
И хранить меня зодчего пульс в капиллярах литья.
28.11.90

********

…Если бы знать этот день, из которого ты
Отправляешься в путь, прочь,
Оставляя живым путь в ночь.
Выслать заранее весть, из которой бы ты,-
Кому враг, а кому, – друг,
К ним ко всем не придёшь вдруг.
И, отрываясь от стаи, которая
Дышит тебе во след,
Оттолкнёшь эту землю затем,
Чтобы всех навсегда забыть.
Прочь уводящий асфальт языков
Окровавится, розовый,
Волочась по осколкам того, кто бы жил,
Если выжил бы.
Лестью резиновых губ, на которые ты
Набросить узду не смог,
Будет вылизан в поп твой рок.
Местью осиновых рук, о которые ты
На бегу отточил стих,
Будешь поднят на крест в миг.
И, оставляя доступной пропасть тем,
Кто мчит по пятам во след,
Ты позволишь себя не забыть затем,
Чтоб и им себя не забыть.
Ночь опрокинет чернильную чашу,
В ноктюрн окуная свет
С горизонтов великой страны,
Где бы жить,
Только  выжить бы.
1988

Жанры: Стихи, Поэзия

Добавить в альбом

Голосовать

(Нет голосов)

Обсуждения и отзывы

Туры в Хорватию и Черногорию

18+
Продолжая пользоваться сайтом вы даете согласие на обработку ваших персональных данных и использование файлов cookie.
Ознакомиться с нашими соглашением об обработке персональных дпнных можно здесь, с соглашением об использовании файлов cookies здесь.
© «МегаСлово» 2007-2017
Авторские материалы, опубликованные на сайте megaslovo.ru («МегаСлово»), не могут быть использованы в других печатных, электронных и любых прочих изданиях без согласия авторов, указания источника информации и ссылок на megaslovo.ru.
Разработка сайта Берсень ™