планета Поэтян и РасскаЖителей

Рассказы и Истории
«Святая тема»
Олег Скрынник

Логин:
  
Пароль:

Святая тема

    Однажды в одном посёлке избирали председателя общества охотников и рыболовов. Требование к кандидатам было одно: надо было соврать так, чтобы даже охотники не поверили.

    Начал рассказывать первый кандидат.

    -- Иду это я, братцы, по лесу. Вдруг навстречу мне медведица. Я хвать за ружьё, а она встала на задние лапы и говорит мне человеческим голосом...

    -- Э-э-э! Не пойдёт! – прерывает его из задних рядов один охотник. -- Подумаешь, удивил! Знаю я  эту медведицу. Её Машка зовут. В прошлом сезоне она у меня неделю жила, от браконьеров пряталась. Весь огород потоптала. С женой моей песни горланили -- аж завклуб прибегал слушать. А теперь как в лес пойду -- в гости зовёт, мёдом угощает, с медвежатами познакомила. Скажите, мужики!

    Мужики одобрительно загудели. Единогласно кандидатура была забаллотирована.

    Вышел второй кандидат.

    -- Сидел я, братцы, с удочкой целый день -- и хоть бы одна клюнула. Уже смеркаться стало. Развёл я костерок, воду в котелке над огнём повесил... Батюшки-светы! И тут...

-- Рыба как начала прыгать одна за другой, да прямо в котёл, прямо в котёл! -- закончил за него мужчина, что сидел в третьем ряду, сбоку.

    -- Откуда ты знаешь? -- изумился кандидат.

    Вопрос был встречен громовым ржанием.

    -- Да ты что, брат! Ты спроси тут у любого -- каждый скажет, что таких случАев у него было больше, чем спичек у тебя в коробке. А мне однажды щука вообще двух окуньков под мышками принесла. На, говорит, Гриша. Хороший ты человек, мы решили тебе жертву принести. Да ещё кое-как доковыляла, сердешная. Старенькая уж, одышка у неё. Дай, говорю, донесу тебя до воды. Нет, говорит, милок, я уж сама потихоньку. Так по песку и зашуршала.

    Завалили, в общем, и этого кандидата.

    Третьего, начавшего было рассказывать, как в Зелёной Пади зайцы переходили через речку по старенькому мосту, да так его расшатали, что ему пришлось подлезть и держать наподобие атланта, пока они все до одного не переправились, а они даже спасибо не сказали, -- просто высмеяли и обвинили в том, что он, наверное, сам их чем-то обидел, потому что всегда -- скажите, мужики, -- не только спасибо говорят, но и капустой норовят угостить. Правда, она у них вялая всегда. Хорошую, гады, сами трескают.

    В общем, беда. Третий час заседают, а достойной кандидатуры нет.

    И тут выходит один мужичонка, сам из себя такой невзрачный, из новеньких. Мужикам почти что незнакомый. Выходит он, это, и опустив голову, в пол смотря, вроде как сам себе, начинает говорить.

    -- Пошли с другом на охоту... Два дурака. Два дня собирались. Два дня! Тьфу! Надо же: ДВА ДНЯ!! А бутылку-то и забыли.

    -- Врёшь, плюгавый!

    -- Быть такого не может!

    -- Да он нас за дураков держит

    Зашумела охотничья братия.

А рассказчик, не обращая никакого внимания на возгласы, всё стоял, уставившись в пол, и качал головой, совершенно не давая ума тому, как же это они с другом смогли так обмишулиться.     

Наконец, вскинул голову куда-то к потолку и потеплевшим голосом продолжал:     -- Что бы и делали, если бы не жена.

    В воцарившейся тишине тот, который рассказывал про медведицу Машку, таинственным шёпотом произнёс:

    -- А что... Жена?

    -- Жена?

    При этом слове рассказчик улыбнулся какой-то особенно тёплой улыбкой, и у его глаз залучились добрые морщинки.

    -- Жена... -- Повторил он с чувством. -- Уж метров сто от дома отошли. Выбежала на крыльцо, да как зашумит: "Коля! Ко-о-оля!" Я уж подумал: пожар какой. Бросил всё на землю, бегу к ней. А она -- мне навстречу и из-под фартучка-то достаёт...

    -- Коля. Что ж ты, родной, бутылку-то ведь забыли. Э-эх! -- И мне её протягивает.

    -- Врёшь, -- выдохнули одновременно все присутствующие. Они уже не кричали, а шипели зловещим шёпотом, как говорят с подлецами, предателями и прочими отбросами рода человеческого.

    А он улыбался тепло и благодарно, как могут улыбаться только очень счастливые люди, не слыша ни зловещего шёпота, ни последовавшего за ним скрежетанья зубов, напоминавшего работу поселковой пилорамы, завезённой из Германии и смонтированной в 1909 году купцом Залихваткиным.    

Наконец, словно вспомнив, где находится, он поднял голову, обвёл уважаемое собрание потеплевшим взглядом и, махнув рукой, сообщил.    

    -- А всё равно она нам не пригодилась.

    -- Жена? -- испуганно встрепенулись коллеги, не смея и в мысли впустить то, ЧТО собирался сказать кандидат.

    -- Нет, бутылка, -- просто ответил он.

    Эта простота была сродни деловитости гестаповского чиновника, выписывающего семье повешенного счёт за израсходованную верёвку, амортизацию виселицы и зарплату палача, включая имперский сбор и налог на добавленную стоимость.

В зале воцарилась напряжённая тишина, по которой кандидат в председатели общества безошибочно почувствовал, что теперь уже без толковых объяснений ему отсюда не выбраться. Во всяком случае, живым. Он старался сохранить тон спокойной деловитости, но это удавалось всё хуже.

    -- А инструмента не взяли. Открыть было нечем. Так, покрутили её в руках, покрутили -- да и назад в рюкзак засунули.

    Реакция зала напомнила рёв начинающегося камнепада, случившегося однажды на Военно-Грузинской дороге. Треск отламываемых подлокотников нарастал, как звук камней, катящихся по почти вертикальным склонам. Рассказчик понял, что не прими он экстренных мер -- и эта лавина сметёт и его, и клуб, и чёрт его знает, что ещё.

    -- Ну-ну! -- Успокаивающе поднял он обе руки. -- Ну, пошутил. Пошутил. Открыли мы бутылку. Конечно же, открыли.    

Услышав, едва ли не впервые за выступление этого чудика, то, что вполне укладывалось в их головы, закалённые частыми ночёвками у затухающих костров, они доброжелательно заулыбались, а некоторые, молодые и не очень предусмотрительные, даже попытались вновь приделать к креслам отломанные подлокотники.

    -- Вы-ыпили! -- прошёл по залу добродушный шумок, полный дружеского сочувствия и взаимопонимания.        

    Но рассказчик не зря носил гордое звание охотника, охотившегося, как выяснилось позже, преимущественно на крупную дичь, как то: медведей, кабанов, рысей и даже одного леопарда. Не теряя самообладания, он продолжил рассказ.    

    -- Открыли, значит. Разлили...

    -- Вы-ы-ыпили!-- рокотали голоса охотников, совсем было расслабившихся от рассказа, на их глазах принимающего самый приятный оборот.

    Рассказчик продолжал неторопливо и со вкусом.

    -- Разлили, значит, сразу всю. По котелкам.

    -- Правильно! -- зарокотали голоса охотников.

    -- А чего мелочиться!

    -- Вот это по-нашему, по-охотничьему!

    -- И по-мужицки!

    -- Молодцы, ребята!

А кандидат продолжал спокойно, обыденно и даже монотонно.

    -- Разлили, значит. Да...

    Он помолчал, и все присутствующие истолковали паузу, которую он сделал именно в этом месте, по-своему правильно. До того правильно, что ещё в течение нескольких последующих минут не могли понять, насколько оказались неправы. Уже когда воображаемая водка текла у них по пищеводам, согревая и веселя, он неожиданной скороговоркой закончил свой рассказ.

    -- А тут дождь. Ка-ак лупанёт! Мгновенно котелки наполнил. Посидели мы, как дураки, посмотрели на то, как он нашу водку разбавил. И так противно стало!  До того противно, что  взяли мы всё это дело -- да и на землю вылили.

    -- Врёёоошь! -- заорали бедные разочарованные люди. Молодые и недальновидные принялись снова    отламывать подлокотники от кресел, а из первых рядов уже неслась, засучая рукава, разъярённая толпа, страшная словно стадо подраненных кабанов.

    -- Врёшь, падло! -- орали они, взбираясь на сцену.

    Встреча с ними не сулила рассказчику ничего хорошего.

    -- Стойте! -- раздался вдруг зычный голос. -- Остановитесь, мужики!

    Толпа обернулась и увидела стоящего на сиденье кресла мужчину в козьем свитере.    

    -- Вы что же, мужики, -- густым басом сказал он. -- Этот человек только что соврал нам так, что мы ему не поверили аж четыре раза. Четыре раза!

    Он поднял над головой руку с вытянутыми четырьмя пальцами.

    -- Братцы, да на наших же глазах появился новый председатель общества охотников и рыболовов. Качать его!

    -- Качать его! -- зашумела толпа. -- Родимый ты наш!

    И только мужчина, скрывавший от браконьеров медведицу Машку, не принимал участия в общих торжествах. Угрюмо смотрел он на то, как новоиспечённый председатель, качаясь в волнах энтузиазма масс, обивает побелку с потолка и, укоризненно поводя головой, повторял:

-- Ловкач. Ах, ловка-ач! Непорядочно это. Подтасовка фактов. Спекуляция.  На святой теме спекулирует! Ни стыда ни совести у людей. Тьфу!

    Но никто к нему не прислушивался. Всем было сладко до глубины души, сладко думать, что леденящий душу рассказ нового председателя в конце концов оказался просто выдумкой.    

2010


Добавить в альбом

Голосовать

(Нет голосов)

Обсуждения и отзывы

Туры в Хорватию и Черногорию

18+
Продолжая пользоваться сайтом вы даете согласие на обработку ваших персональных данных и использование файлов cookie.
Ознакомиться с нашими соглашением об обработке персональных дпнных можно здесь, с соглашением об использовании файлов cookies здесь.
© «МегаСлово» 2007-2017
Авторские материалы, опубликованные на сайте megaslovo.ru («МегаСлово»), не могут быть использованы в других печатных, электронных и любых прочих изданиях без согласия авторов, указания источника информации и ссылок на megaslovo.ru.
Разработка сайта Берсень ™